Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 69 – Tommy Glub

— Уверен?

Арон качает головой, отставляя кружку с чаем:

— Если бы было заражение, всё тело бы лихорадило. Ты бы ощутила действие яда или других зараз в тот же день. Или на следующий. Но прошло уже много времени.

Точно, я об этом помнила там, в скалах. Но тут уже немного расслабилась, ощущая больше безопасности и защищённости, чем раньше. Я киваю, но умалчиваю о том, что порой меня не на шутку колбасит. И дело тут вовсе не в заражённой крови или ранах… Причина глубже, и мне страшно думать о последствиях. Особенно если я действительно начинаю чувствовать к ним обоим… так много.

Я осторожно складываю в рюкзак оставшиеся запасы. Банка консервов, обрывки старой ткани, небольшой кусок верёвки — кажется, что сейчас может пригодиться всё. Пальцы дрожат, когда я затягиваю застёжку, и почему-то в груди всё равно растёт странная тяжесть.

Солнечные лучи тускло пробиваются через облака пыли, танцуя на битом стекле. Я машинально провожу рукой по краю окна, ощущая под пальцами шероховатость трещин, и смотрю на город. Мрачное небо нависает бесконечным серым куполом.

Пыльный город молчит. Его тишина давит сильнее любого шума, словно впитывает в себя всё живое. Даже ветер, шуршащий в обломках, не может её нарушить. Высокие остовы зданий продолжают стоять, их когда-то ровные стены теперь испещрены трещинами, крыши обвалены, а из земли, словно костлявые пальцы мертвеца, торчат ржавые арматурины.

Мысли о том, что нужно покинуть это место, одновременно греют и тревожат. Здесь небезопасно, но и впереди нас не ждёт ничего хорошего. Главное — уйти подальше от базы “Халазии”, как можно дальше.

— Лия, ты готова? — Голос Керна выводит меня из транса.

Я оборачиваюсь. Он стоит в дверном проёме, застёгивая ремень с клинками. Тусклый свет падает на его лицо, подчёркивая напряжённую линию скул и едва заметные складки на лбу. Он кажется спокойным, но его взгляд выдаёт беспокойство, которое он старается скрыть.

— Да, идем, — киваю, поднимая рюкзак, который кажется тяжелее, чем должен быть. Лямки врезаются в плечи, а глухая тяжесть в спине становится ещё ощутимее.

Мы берём палатку, свернутую в плотный цилиндр. Её вес тянет вниз, и я не могу сдержать тихий вздох. Руки предательски ноют от усталости. Я немножко вымотана. От холода, от постоянной тяжести, от выживаний… Но это всё же лучше, чем вентиляционные шахты.

Намного лучше!

Керн замечает мой вздох и с ухмылкой перехватывает у меня груз.

— Давай лучше я, — говорит он, подмигивая. — Ты и так на ногах еле держишься.

Я лишь неловко улыбаюсь. Внутри поднимается странное, почти забытое чувство. Кажется, мне не показалось… Они и правда заботятся обо мне.

Мы спускаемся вниз по обрушенной лестнице. Каждый шаг отзывается гулким стуком, а воздух густеет от пыли, вздымающейся из-под наших ботинок. Ступени прогнили, и я несколько раз проверяю их носком, прежде чем наступить. Мой взгляд то и дело падает на трещины в стенах, на проржавевшие трубы, словно они вот-вот рухнут вместе с нами.

Когда мы, наконец, выбираемся наружу, перед нами открывается мрачная панорама. Полуразрушенные здания освещает тусклое солнце, скрытое прозрачной дымкой облаков. Оно бросает длинные тени, делая руины ещё более зловещими. Стены местами разрушены, а окна смотрят на нас пустыми глазницами.