Книга Обещана мертвому царю, страница 11 – Вера Ширай

Вскоре… я не удержалась и нырнула в воду, как в детстве. Ушла под воду так глубоко, до тех пор, пока всё вокруг не стало синее и тихое.

Доплыла до середины реки, легла на спину, глядя в небо и медленно гребла руками, поддерживая себя на плаву. Солнце клонилось к закату. Я улыбнулась: так спокойно не было давно на душе.

Заходящее солнце напоминало, что мне уже пора, да и в воде холодной я замерзла, подушечки пальцев напитались водой и покрылись морщинками. Я обернулась и быстро поплыла к моим вещам. Но стоило мне оказаться близко к берегу, где вода доставала до груди, как я заметила чужака.

На берегу стоял взрослый мужчина, с проседью в бороде, он был не из нашей деревни.

А в руках у него лук и горящая стрела, направленная прямо мне в сердце.

* * *

Елена Баранова (Крамс),

Спасибо большое за поддержку и награду!

Глава 4

Холод пробирался всё выше, поднимаясь к плечам, к шее. Часть мокрых волос прилипла к лицу, закрывая обзор и мешая дышать. Ветер завывал над рекой, снимал маленькие капли с глади воды, и уносил их вдаль.

Обдуваемая пронзительным ветром, стоя в воде лишь по грудь, я стремительно замерзала. Холод впивался в кожу, в кости, и дрожь волнами проходила по телу, становясь сильнее с каждым мгновением.

Но я не могла двинуться.

От стрелы не уплывёшь, а выходить на берег страшнее, чем остаться в ледяной воде.

Мужчину я прежде не видела.

Если он здесь проездом, если надумал надо мной надругаться, то ни обвинить, ни опознать потом не удастся. На помощь я тоже не могла расчитывать, не докричусь: вся деревня гуляет на площади, и веселье только в самом разгаре. Бабушка тоже сразу искать не пойдёт, она знает, как я эту реку люблю.

Может это один из гостей деревни? — подумала я.

Я пыталась через пелену волос разглядеть его глаза, хоть что-то понять об этом человеке.

Кожа у него была красная, обветренная, словно он неделями ходил под солнцем. Шрамы пересекали щёку и подбородок, небритость делала его похожим на зверя, только что вырвавшегося из леса.

Он выглядел как наёмник… как разбойник.

Чем дольше я смотрела, тем яснее понимала: он мне в отцы годится. Седина в бороде, морщины вокруг глаз, а годы лежали на нём тяжёлым слоем.

Я хотела хоть как-то шевельнуться, показать лицо, сказать что-нибудь, что остановит его. Вдруг и у него есть дочь моего возраста…

Я только вытащила руки из воды, как он качнулся, едва удержав равновесие, чуть не выпустил стрелу, вздрогнул и сжал лук крепче. В его руках была горящая стрела и он снова направил её прямо мне в сердце.

— С-с-стоять! — выдохнул он, язык заплетался. — Не подходии…сь, рыбья трясина!

Я застыла. Холод реки был ничем по сравнению со страхом быть убитой как нечисть. Он принял меня за водяницу!

На миг перед глазами всплыли все известные мне способы охоты на водяниц: огненная стрела в сердце, раскалённое железо, которым прижигали руки, порошок полыни, который сыпали в воду: от него русалки корчились в мучительной чесотке, будто кожа-чешуя сама пыталась сбежать с тела хозяйки. А если такую нечисть всё-таки ловили, её могли облить ещё более едким настоем, чтобы дух воды страдал, а тело русалки слабело и таяло на глазах.

Мужчина сделал шаг вперёд, споткнулся о корень, лук дёрнулся в его руке, и стрелу чудом не сорвало с тетивы. Я же зажмурила глаза от испуга, защищаясь руками от стрелы.