Книга Обещана мертвому царю, страница 9 – Вера Ширай

— Я старше, он младше. Боится, понимаешь? Говорит, любит, но просит подождать. А если дитя будет, то уже не отвернётся! Он честный и не оставит меня!

Бабуся стукнула кулаком по столу так, что птицы на ближайшем дереве хлопнули крыльями и улетели в небо.

— Эх ты, дурища… Если он с тобой при всех не стоит, то не твой он мужик! Раз признаться не может — не водись с таким!

В этот раз и мне от стыда и лжи пришлось глаза опустить. Не рассказывала я бабушке о своей тайной любви, да и скрывала от всех в деревне свою симпатию. Но то, другое.

— Так я ж скрывать не буду, — упрямо вскинула подбородок Мориса. — Народное женило само сработает, если правда всплывёт! Купала же… святой день! Люди сами будут требовать благословенной свадьбы.

Я закусила губу, прокручивая в голове её слова.

— Вот, держи любисток, — протянула я ей сухую веточку. — В баню с ним сходи, и настой тебе дам, в водицу накапаешь и будешь для него самой желанной.

— А другого ничего нет? — недовольно скривилась она. — Чтоб… ну… наверняка?

— Свадебные амулеты на груди носить будешь? — спросила я. — Подарки богини плодородия с пол ладони размером? Спрячешь?

Она фыркнула:

— Да идите вы! Нет бы помочь по-женски.

Хотела ещё что-то сказать, но раздался громкий стук и через минуту снова отворилась дверь.

Дед Тихон ввалился внутрь: волосы его растрёпаны, рубаха наполовину распахнута, по тяжёлому дыханию слышно, что бежал быстро, не по возрасту.

— Вот беду по пути встретил! — крикнул он. — Лиска, готовь иглу!

За ним в избу влетели три мужика, а между ними, на руках, лежал Тарак. Лицо белое, как мука, штанина разодрана, а из ноги кровь хлещет. Мориса лишь только мельком поглядела на рану, схватила траву и убежала за дверь.

— Косил он, дурень, — бубнил мужик справа. — А зайка в поле спал, да чуть под косу не попал, испугался, подскочил, а наш храбрец принял его за хищника, испугался и сам себе ногу резанул. Да, сами посмотрите, хорошо прошелся по своей ноге.

— Хищник, какой там, — простонал Тарак. — Я его спас… от себя…от своей косы.

Мужики помогли его уложить в лекарской половине.

Я только наклонилась над ним, рассматривая его рану, я думала, как же снять или порезать его штанину, а он вдруг словно ожил:

— Ой, Лиска… только ты меня лечи. Бабуся твоя дряхлая, дед слепой. Я благодаря твоим ручками и молитвам жить хочу!

Я покраснела от такого внимания.

— Замолчи, — прошипела бабуся. — Не отвлекай девчонку, а то, как же она тебе ногу зашьет.

Я присела рядом с койкой, и работа сама пошла, пальцы помнили то, чему бабуля учила с детства. Я разорвала ткань вокруг раны, чтобы лучше видеть разрез. Коса прошлась неровно: края рваные, но на вид не глубокие.

— Держи его, — кинула я мужикам, а сама уже тянулась к кувшину.

Первым делом нужно было промывать. Я полила тёплой водой с настоем полыни и зверобоя. Вода темнела, вымывая кровь и грязь. Тарак зашипел, выгнулся, теряя весь свой задорный настрой, но я только крепче прижала его ногу лоскутом к кровати.

— Потерпи, — сказала я. — Скоро всё закончится.

Промыла второй раз, теперь осторожнее, кончиками пальцев проверяя глубину. Волокон мышц не задело, но края раны расползались. Бабуся подала мне холщовую тряпицу, смоченную в уксусном настое, чтобы остановить кровь.

— Прижимай сильнее, доченька, — наставляла меня бабушка.