Книга Обещана мертвому царю, страница 5 – Вера Ширай

Я решила заранее собрать ароматные травы для бани: мяту, чабрец, душицу. Считалось, что они очищают тело и усиливают женскую притягательность, да ещё и нечисть отгоняют. На поле нарвала васильков и ромашки для девичьих венков, чтоб на Купалу светиться красотой.

По бабушкиной просьбе я в этот день далеко не отходила. Лес снова рубили мужики, и бабуля причитала с самого утра: «Разбудят, Лиска, абы кого, а ты в лапы попадёшь».

Я посмеялась, но в лес идти не хотелось и мне самой. В воздухе было что-то неспокойное, словно сама земля прислушивалась к нам, наблюдала.

Но и на поле я не нашла спокойствия. Мужиков вышло много, и некоторые смотрели на меня так, что хотелось спрятаться за корзину.

Я была уверена в том, что прохвост Тарак опять языком молотит. Он как всегда шустрый, громкий, без стыда и совести. Вместо того чтобы траву косить, доски носить и кострища закладывать, он глазел на меня во все глаза и через пол-поля выкрикивал:

— Как же так вышло? Бабка твоя черноглазая, черноволосая в молодости была, дед тоже, волосы как смоль. А внучка, посмотри, локоны белее пшеницы!

— В отца пошла, — ответила я терпеливо.

— Да кто его видел? И на мать бы твою поглядеть… — прокричал он, воодушевленно хватаясь за разбитое сердце.

— Успеешь, — огрызнулась я.

Но Тарак только ухмылялся, не понимая намек сироты.

Я ходила по краю поля, искала у деревьев любисток: девицы скоро придут за отварами. Каплю в купель нужно добавить, и будешь сердцу мила и красотой привлекательна для нужного взгляда.

— Эх, всё заготовки делаешь? — донёсся до меня голос Тарака, приторно сладкий. А пальцы его достали листочек травы. — Для меня в купели купаться пойдёшь? Мне ты и так люба. И без ваших колдовских штучек.

— Я лекарка, — сухо ответила я. — Продавать буду.

— Так себе-то оставь немного отварчика, — хмыкнул он и вдруг ловко выхватил из-за уха прядь моих волос. — Нечего противиться. Кому ты такая нужна? Я вот, смотри, благородный, и такую как ты в жёны готов взять.

— Какую такую? — спросила я, зная, что ничего умного не услышу.

— Да какому мужику нужна такая невеста? Для деревни лекарка — хорошо. Но сколько мужских тел ты видела! Ладно бы одним глазом, да руками трогаешь… А травы ваши, сами знаете, от чего девкам помогаете, чтоб подол не тянул. Всё не так это… Коли боги пошлют…

Слова резали хуже ножа. Я замахнулась: ладонь уже чувствовала будущую пощёчину. Но он поймал мою руку налету, и так довольно смотрел, что в глазах у меня защипало.

Я вырвалась, отшвырнула руку, будто обожглась, и что есть силы побежала домой. Ноги путались в траве, и слёзы струились по щекам.

— Сто-ой! — крикнул Тарак. — Я ж не хотел! Я просто…

Но я не слушала. Обидно было до боли. Сколько раз к нам приходили девицы и просили трав этих обережных, чтоб с такими как он на свидания ходить. А сколько невест приходили за травой от боли, боялись. Мы с бабушкой их не осуждали, но и никогда не брали грех на душу. Помогали только.

А его язык… как помело. Распускает слухи, будто ему за это платят.

* * *

Я уже почти добежала до крыльца: три шага, и я бы была в тепле, под крышей, в безопасности… Но не успела. Чьи-то сильные руки схватили меня сзади, прижали к себе. Ладонь легла на мой рот, заглушая крик, и сильные руки резко потащили меня за забор, туда, где не увидит ни одна душа.