Книга Обещана мертвому царю, страница 58 – Вера Ширай

— Мешки соли наготове, — продолжил он, — и огонь уже развели.

Старшина сделал шаг ко мне, навис, он давил на меня своим взглядом.

— Слушай сюда, ведьма. Если хочешь жить — то будешь помогать нам. Сделаешь то, что скажем.

— Я не ведьма… — успела выдохнуть я.

Дружинник, державший меч, сильнее надавил лезвием на мою шею, царапая кожу.

— Врать не вздумай, — процедил старшина. — И колдовать нам во вред — тоже.

Я смотрела на них и не понимала, чего именно они ждут от ведьмы и почему так слепы. Разве не видно, что на мне лишь ведьмин плащ да жуткий посох, а силы то во мне и нет.

Старшина подошёл ближе, в руках у него был мешок.

— Ты вылечишь одного человека словом своим, — сказал он тихо. — Без вопросов. Без хитростей. Душу его из Нави вытащишь. А взамен мы сохраним тебе жизнь.

— Но я не… — начала я, но договорить мне не дали.

Мешок вновь натянули на мою голову. Сильная рука с правой стороны вцепилась мне в локоть, с другой стороны меня так же крепко схватили за руку, удерживая на этом месте. Но они хотя бы развязали веревки.

Мы вышли из палатки. Я почувствовала, как лица коснулся прохладный ночной ветерок, услышала глухие шаги и лязг оружия. Через несколько мгновений меня уже втолкнули в другую палатку.

Здесь пространство ощущалось иначе. Под ногами была не солома, а плотный плетёный ковёр. Палатка как будто была больше, потолок выше. Плотная ткань стен не пропускала ни ветра, ни звуков снаружи, создавая глухую, давящую тишину. Сбоку тянуло теплом от металлической жаровни. Такое убранство могло принадлежать только важному человеку.

Я втянула воздух носом. Запахи могли рассказать больше, чем глаза: мужской пот, каленое железо, испорченный лечебный настой, сваренный наспех.

И только я начала складывать догадки воедино, как всё решилось за меня. Меня резко схватили за руку и потянули вперёд. В следующую секунду на плечи опустились тяжелые ладони, давящие вниз, заставляя меня опуститься на колени. Я не успела ни воспротивиться, ни обдумать происходящее, как мою руку грубо положили на что-то тёплое и влажное.

Понадобилась всего секунда. Под рукой едва различимо дрогнуло слабое биение сердца. Я сдвинула ладонь ниже, пальцами скользнула по коже… и сразу всё поняла. Я касалась мужской груди.

— Это рваная рана! — вырвалось у меня прежде, чем я успела подумать. — Такое ни одним наговором не вылечить!

— Лечи! Читай свой наговор! — рявкнул рядом знакомый голос старшины.

Больной захрипел, тихо простонал, каждый вдох его сопровождался огромным усилием и невыносимой болью. Воздуха ему явно не хватало, грудь под моей ладонью то поднималась, то замирала. И эти паузы длились слишком долго.

— Делай, тебе сказано! — и холодное прикосновение металла к моей шее, меч вновь оказался у моего горла.

Я вздрогнула, но вместо того чтобы отпрянуть, осторожно оттолкнула лезвие тыльной стороной ладони. Медленно наклонилась ближе к груди раненого мужчины, прислушиваясь. Я считала удары его сердца: раз удар… ещё… тишина… удар… и снова тишина…

Другой рукой я коснулась его лба. Жар ударил в ладонь, будто я приложила руку к раскалённому камню.

— Не к добру всё это. — тихо пробормотала я, боясь сказать правду. Так горит тело, которое проигрывает борьбу. В деревне я бы отказалась такого лечить, любая попытка лишь продолжение агонии. Эта рана убивала его.