Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 33 – Лия Совушкина

— Почему они так смотрят? — шепнула Люми.

— Не знаю, — ответила я, хотя внутри уже холодело.

В столовой нас встретила кухарка, обычно добродушная, но сейчас сжала губы в тонкую линию. Я с непониманием воззрилась на неё, ведь никогда прежде та не покидала свою кухню. Теперь же она стояла прямо перед накрытым на одного столом, сложив руки на груди.

— Госпожа гувернантка, — сухо произнесла женщина, ставя передо мной тарелку. — Детям полезнее есть в своей комнате.

— Простите? — потрясённо выдохнула я.

— Так будет… правильнее, — буркнула кухарка, а после добавила: — Маленькой леди накрыли в её комнате.

Я не стала спорить при Люми, хотя обида жгла под рёбрами. Мы ушли вместе, ведь после этой сцены аппетит у меня начисто пропал. В коридорах шёпот казался громче, чем шаги. К вечеру слухи разрослись, как буря. Каждая сплетня добавляла новые краски.

«Говорят, она внушает ребёнку, будто мужчины — зло… Учила девочку не слушаться отца… Говорит, что тело свято и нельзя позволять мужчинам прикасаться… Колдовство! Ведьмовские речи!»

Слуги перешёптывались на кухне, горничные — в прачечной, даже старый садовник качал головой, будто лично слышал, как я читаю ересь из книг. Я старалась не обращать внимания.

Но когда вечером пошла за чаем, разговор стих только тогда, когда я вошла.

— О, миледи, — натянуто улыбнулась экономка. — Мы тут… обсуждали… расписание.

— Конечно, — ответила я спокойно. — Надеюсь, расписание не возражает против девочек, умеющих думать?

Она опустила глаза. Остальные переглянулись.

Я вышла, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Я знала — вот он, тот момент, когда доброе слово становится оружием против тебя.

Ночью я не спала. Сидела у окна в своей комнате, слушала ветер. Я смотрела на луну и думала — как легко разрушить хрупкое доверие, которое мы с Люми выстраивали. Стоило кому-то прошептать ложь — и она уже живёт своей жизнью.

«Ты ведь здесь чужая», — нашёптывал страх. — Не вмешивайся. Не спорь. Терпи».

Но я устала терпеть — и, может быть, впервые за долгое время почувствовала, что хочу бороться. Обида жгла душу, выжигая желание оставаться терпеливой. Этот дом давно прогнил, но я даже представить не могла, что настолько. Местные давно утратили разум, раз столь извращённо перекрутили мои слова. Сами они даже не пытались помочь Люми, лишь сильнее втаптывали её в грязь отчаяния.

Утром стук в дверь заставил меня вздрогнуть. На пороге стояла экономка — строго, без обычных реверансов. В последнее время она заменяла дворецкого, будто в поместье специально разделили мужские и женские обязанности.

— Его милость, лорд Дориан желает вас видеть, — сухо произнесла Аманда.

— Сейчас? — выдохнула я, вместо приветствия.

Я замерла, как и была, поправляя ворот на платье. Как раз собиралась на занятие к Люми, когда вошла эта склочная дама. На её лице мелькнуло раздражение, а взгляд стал острее ножа. Уперев руки в бока, она смерила меня придирчивым взглядом.

— Немедленно, — приказала женщина, указывая мне на дверь.

Путь к кабинету прошёл под пристальным вниманием других слуг, что встречались по пути. На их лицах мелькало злорадство, будто они всей душой желали мне взбучки. Впрочем, оно так и было, иначе они бы не сочиняли эти абсурдные слухи. Дориан ждал в кабинете. Стоял у окна, спиной ко мне. Свет очерчивал его фигуру, делая её почти нереальной. Я вошла, стараясь не показать тревогу.