Книга Мама для Солнышка, или Как воспитать дракона, страница 93 – Лия Совушкина

— Скажи мне, — едва слышно произнёс Дориан, — что бы сделала ты?

Я ответила сразу, без колебаний:

— Осталась бы.

Дориан закрыл глаза на мгновение — будто это слово и было тем, чего он ждал, но боялся разрешить себе. Когда снова посмотрел на меня, в его взгляде появилась ясность.

— Лили…

Он поднял руку — не спеша, осторожно, будто проверял, не отступлю ли, — и коснулся моей щеки. Его пальцы были тёплыми. Опасно тёплыми.

— Я должен был поехать, — сказал он тихо. — Это правильно, и так заведено, но я не оставлю вас с ней.

Кожа под его пальцами вспыхнула тонким жаром. И я поняла, что это решение — не проявление упрямства. Это инстинкт защитить. Нас.

— Это риск, — прошептала я.

Он слабо улыбнулся — устало, но искренне.

— Я рискую своим положением. Но если уеду — рискую вами.

Я почувствовала, как дыхание стало тяжелее. Дориан отошёл на шаг, будто боялся сказать лишнее и начал нервно ходить по комнате.

— Я осознал одно, — сказал дракон, упёршись ладонями в стол. — Она вернулась не ради Люми.

— А ради чего?

Он медленно обернулся ко мне.

— Ради меня.

Слова упали между нами как камень в глубокую реку, круги от него разошлись по всему дому.

— Но ты сказал… — начала я.

— Да. Я не люблю её. Совсем. Но… такие люди не возвращаются ради любви. Они возвращаются ради контроля. И ревности.

Меня обдало холодом. Настоящим.

— Она боится потерять власть, — сказал мужчина. — И видит в тебе угрозу.

Я проглотила ком в горле.

— Но я… только воспитательница.

Он резко повернулся — будто эти слова его задели.

— Нет, — твёрдо сказал Дориан, — Не только.

Он подошёл ближе, взял мою ладонь, провёл пальцами по её внутренней стороне. В этом жесте было слишком много запретного и честного.

— Ты часть моего дома. Моей семьи. И та, благодаря кому здесь снова можно дышать. — Взгляд задержался на моих губах на долю секунды — слишком долго. — И ты та, кто…

Но он не успел договорить. В дверь постучали. Резко. Без паузы. Я вздрогнула — словно кто-то бросил в комнату острый ледяной кусок.

— Элейна, — сказал он. В голосе — металл. — Чувствую её.

И действительно. Дверь распахнулась без разрешения. Элейна вошла так, будто эта комната принадлежала ей. Позвоночник прямой, подбородок чуть приподнят — идеальная статуя гордыни.

— Ну вот, — произнесла она сладко. — Ты получил письмо. Ты решаешь, на сколько дней покинешь дом? Мне нужно знать.

Слова были мягкими, но под ними слышался скрип точёного льда.

— Я не поеду, — Дориан медленно повернулся к ней.

Она моргнула. На миг потеряла маску.

— Как это — не поедешь? Император вызвал тебя.

— Он вызвал меня по твоему наущению, — холодно сказал он. — Ты использовала своё влияние. Ты подала жалобу, рассчитывая, что меня изолируют от дома.

Шаг вперёд.

— От дочери.

Шаг ещё.

— И от Лили.

Элейна побледнела — на секунду, но я успела заметить.

— Я просила лишь провести проверку! — прошипела она. — Я беспокоюсь о ребёнке.

— Ты не пришла за ребёнком, — тихо сказал Дориан. — Ты пришла вернуть власть.

Её взгляд метнулся ко мне — острый, как у рыси, что решала, кому первой перегрызть горло.

— А ты, — прошипела Элейна, — правда думаешь, что победила?

Я не ответила. Молчание иногда говорит больше слов.

— Ты считаешь, что он стоит рядом с тобой из-за чувств? — её улыбка стала язвительной. — Нет. Он стоит рядом с тобой только потому, что боится повторить ошибки. Боится снова выбрать слабую женщину… и снова пожалеть.