Книга Опальная жена Его Высочества. Право на предательство, страница 71 – Мария Вельская

— Нагуляется – угомонится, дело молодое. Или я его угомоню. – в голосе владыки сверкнула сталь. – Но это в любом случае не твоё дело. Оракул не мог солгать, и…

— Оракул! – Кажется, я заверещала от приступа злобы.

Мою жизнь уничтожил мраков выживший из ума старик! Сколько этих шарлатанов по всему миру, и…

Я осеклась, вдруг вспомнив слова существа из сумрака.

«Они всё неправильно поняли, глупцы». Он тоже говорил о предсказании. Выходит, оно всё-таки было?

Растерянность. Опустошение. Решительность. Плевать мне на предсказания и на желания императора. Так же, как владыке империи плевать на маленькую пешку в его игре.

— А теперь скажи мне дословно, как звучало предсказание. У тебя есть склонность понимать очевидные вещи неправильно, отец. Особенно , в последнее время, – в голосе кронпринца прозвучала чистейшая ярость.

Он вдруг обернулся – и горящие угли глаз уставились прямо мне в лицо.

Я хотела закричать, но перед глазами сомкнулась тьма и меня утянуло в сон.

На этот раз – самый обычный.

Где-то во дворце

Император любил играть. Чужими судьбами, чужими желаниями, чужой жадностью и жаждой власти.

Эррион Валентайн Мъярг удерживал трон уже более семидесяти лет. Как и все крылатые маги, даже не получив всю силу рода, отец был силён.

Силён и опасен.

Мысли императора были непостижимы. То, что ему вообще сумели подготовить ловушку – было сродни затмению посреди ночи. Теоретически возможно, практически – мало осуществимо.

Тем не менее, недовольство в голосе отца говорило само за себя.

Опасность была реальной. Если бы не Аэри Сорлейн и её видения… А видения ли?

Как один из магов-Верумов, тех, кто чует истину и ложь, он знал – Аэри недоговаривала. Не лгала напрямую, но… Он и сам не мог разобрать, что это за «но».

С того момента, как он увидел эту девчонку по-настоящему. Не на свадьбе, наряженную как ведьма-плакальщица, а дерзкую, отчаянную, как птица птенцов защищающую своих братьев.

Он видел в ней это. Неправильное, непостижимое для едва достигшей совершеннолетия наивной девчонки. Ломаность. Взгляд человека, который через многое прошёл и многое видел. Взгляд человека, который однажды уже жертвовал всем.

Это ломаность тянула его к ней, как на поводке. Привлекала монстра внутри него сильнее, чем кровь.

Его мрак тянулся к ней. Ему хотелось ощутить то, что ощущала она. Обнять её своими лентами силы, привязать, приковать к себе навсегда.

Мысль о том, что она может принадлежать его брату, что Тристан коснётся её. Будет ласкать, целовать, сделает своей. А потом будет небрежно жаловаться и хвастаться в кругу своих пустоголовых дружков, сводила с ума и вызывала ярость.

«Давай просто убьём его», – мягко и недовольно шептал зверь, – «нет твоего идиота-братца – нет проблемы».

О, пожалуй, он бы убил. Никакой привязанности к Тристану Шаннер не испытывал. Он видел гнилую натуру сынка этой гарпии. Императрица была той ещё... штучкой. Много лет он не мог понять, зачем отец женился на ней.

Когда-то Шаннер считал, что это приворот. Потом понял, что нет.

Отец никогда не любил признаваться в своих слабостях. Но магия крылатого рода требовала подпитки. Нет идеальной пары – нужен хотя бы идеальный суррогат. Таких было мало. Наверняка Хелени Мъярг была именно таким суррогатом, поэтому отец в нее так и вцепился, упустив всё остальное.