Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 21 – Виктор Алеветдинов

Служебное состояние: растерянность.

Права: не установлены.

Опасность: чрезмерная.

На площади стояли тысячи людей: женихи и невесты, мужья и жёны, девушки с закрытыми лицами, юноши с мокрыми ладонями, старики, которых поженили в детстве. Все молчали.

Молчание было таким густым, что Цикада захотел подать жалобу на превышение тишины.

В центре стоял помост. За столом сидели трое небесных судей в белых масках. Перед ними лежал журнал:

«Дело о добровольном отказе от болезненного выбора».

К помосту вышла женщина в красном свадебном платье. Она держала за руку мужчину, который смотрел в пол.

— Говорите правду, — сказал судья.

Женщина открыла рот.

Не сказала.

На горле у неё проступила красная нить. Мужчина рядом тоже молчал.

— Стороны отказываются от прямого ответа. Рекомендуется безопасный союз.

Цикада услышал то, что не прозвучало:

«Я не хочу за него».

«Я люблю другую, но боюсь разорить семью».

Фразы упали на камень прозрачными рыбами.

Тогда из-за помоста вышел Сват.

У него не было лица. Не маска — отсутствие места, где лицо могло бы быть. В руках — пустая печать.

— Вам больно выбирать, — сказал Сват. — Тогда отдайте мне этот миг. Я выберу за вас так, чтобы было спокойно.

Служебное замечание: спокойствие предложено без указания побочных последствий.

Сват поставил печать им на запястья. Их лица разгладились. Не стали счастливыми. Счастье шумит, роняет чашки и спорит о соли. Эти лица стали удобными, как чистые бланки.

Сват собрал несказанные фразы в чашу.

— Первичные признания изъяты, — сказал судья. — Выбор считается урегулированным.

Площадь вздохнула. Не облегчённо. Согласованно.

К помосту пошли другие: девушка, хотевшая учиться; юноша, боявшийся признаться в бедности; вдова, которую уговаривали на второй брак ради лавки. Каждый приносил невозможность сказать простое слово.

Слова падали на камень. Сват собирал их. Судьи записывали. Печати ложились в место пульса. Лица становились ровными.

На дальнем краю площади стояли служители без лиц. Их запястья были исписаны кругами. На одежде некоторых виднелись старые знаки Палаты. У одного — почти такой же знак, как на печати сделки с тенью.

Цикада оказался рядом с огромным журналом. Строки писались сами:

«Чем меньше человек выбирает, тем меньше он страдает».

«Чем меньше он страдает, тем легче управлять домом».

«Чем легче управлять домом, тем спокойнее государство».

«Спокойствие признаётся высшей формой согласия».

Цикада почувствовал канцелярский ужас. Демон хотя бы честно хочет тебя съесть. Такая строка сначала объяснит, что пищеварение отвечает твоим интересам.

Сват повернулся.

— Свидетель.

— Я неуполномочен! Мой статус не установлен, регистрация спорная, отпуск не предоставлен!

На ладони Свата лежала светящаяся фраза:

«Я не хочу молчать».

— Все хотят, — сказал Сват. — Пока не узнают цену.

Он сжал пальцы. Фраза погасла.

— Нарушение! — закричал Цикада. — Массовое нарушение права на собственное «нет»! Требую апелляции! Требую чернил!

На гладком лице Свата появилась трещина. Внутри не было тьмы. Там была тишина.

— Апелляция принята. Срок рассмотрения: вечность.

И печать легла прямо на крылья Цикады.

Вэй Жэнь не верил в видения без проверки. Духи преувеличивали, память врала, архивные чернила могли вызвать галлюцинации или неконтролируемую поэзию.