Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 53 – Виктор Алеветдинов

— Не так, — сказал Вэй.

— Вы разбираетесь в женских причёсках?

— В геометрии.

— Простите. Моя голова нарушила вашу геометрию.

Он замер на долю вдоха.

— Разрешите?

Сяо-Лань хотела ответить шуткой, но только кивнула.

Вэй коснулся шпильки, не задевая волос больше необходимого. Пальцы были осторожные. Он вынул шпильку, развернул под другим углом и закрепил.

Нефрит лёг правильно.

В зеркале Сяо-Лань увидела, как он смотрит. Не на шпильку. На неё. Без отравленной мягкости, без служебного оправдания — просто не успел спрятать взгляд за формулировку.

Внутри дрогнуло что-то тёплое, неприятное и совершенно не по делу.

— Инспектор, геометрия одобрена?

— Да.

— Всего лишь?

— Шпилька подходит.

Ма за их спиной издала звук, который можно было оформить как победу старой свахи. Вэй выпрямился.

— То есть соответствует легенде.

— Конечно, — сказала Сяо-Лань. — Легенде.

Дальше они учились спорить о будущем доме.

— Дом должен быть в районе с хорошей отчётностью, доступом к архивам и низким уровнем брачных мошенничеств, — сказал Вэй.

— Дом должен быть там, где утром продают хорошие булочки и соседи не считают чужие вздохи.

— Безопасность важнее булочек.

— Люди, которые так говорят, потом живут в домах, где даже мыши уходят из скуки.

Ма выслушала и сказала:

— Неплохо. На Фестивале проверяют не правду напрямую, а привычку врать рядом.

— Вот видите, стажёр, — сказала Сяо-Лань. — У нас преимущество.

— Какое?

— Мы оба в этом ужасны.

Вэй хотел поправить, но остановился.

— Возможно, это полезно.

— Осторожно. Вы начинаете говорить как человек, которому можно доверить незаконное бюро.

Он посмотрел на неё — устало, серьёзно, с красной лентой на запястье и чужим знаком на ладони.

— Я уже там стажёр.

И это почему-то прозвучало почти как обещание.

К воротам Фестиваля десяти тысяч помолвок они пришли на закате.

Юйлань стал красным. Фонари отражались в мокрых камнях, ветер приносил запах жареного теста, благовоний и городской паники: чересчур много людей одновременно верили, что счастье можно купить до закрытия рынка.

Фестиваль занимал старый квартал за мостом Двойных клятв. На закате из воздуха поднимались ворота: башни из красного дерева и нефрита, арка из брачных лент, имена пар — ровные, с помарками, перечёркнутые, но не исчезнувшие. Над аркой висела полупрозрачная печать Неба.

Тетушка Ма не пошла дальше.

— На Фестивале чересчур много людей, которые помнят меня честной. Это вредно для дела.

Она сунула Вэю мешочек с имбирём.

— Если опять начнёшь становиться удобным, она накормит тебя насильно.

— Благодарю.

— Сухо. Значит, настоящий.

Страж Фестиваля был не совсем человеком: высокий, с лицом из золотистой бумаги, в красном халате, на котором двигались маленькие сцены чужих свадеб. В руках он держал длинную кисть. За спиной плавала книга проверки подлинности чувств — явно из той же вредной семьи, что городская Книга Помолвок.

— Имена.

Вэй протянул документы.

— Вэй Жэнь и Ли Сяо-Лань. Временная помолвка сроком на семь дней. Основание: профессиональная необходимость.

Сяо-Лань показала половину нефритовой дощечки.

— И взаимное отчаяние.

— Это не основание.

— У Палаты бедный перечень.

Вэй очень тихо сказал:

— Первая насмешка после входа будет считаться новой суточной нормой.

— Мы ещё не вошли.