Книга Нефритовое бюро непризнанных чувств, страница 58 – Виктор Алеветдинов

Он помолчал.

— Да. Но не так, как раньше.

Она не стала уточнять. Иногда ответ, не доведённый до формы, был честнее полного.

Они двинулись за бумажным слугой к внутреннему кругу. Улица менялась: лавки становились тише, дороже, опаснее. В одной продавали «смех невесты до первого разочарования», в другой — «уверенность жениха на один вечер», в третьей старик в маске раскладывал на бархате маленькие тени.

— Тени, — сказала Сяо-Лань.

— Как у Люй Шэня, — сказал Вэй.

Старик в маске заметил их интерес.

— Для укрепления репутации? Для смягчения нрава? Молодому господину подойдёт тень более гибкая, молодой госпоже — менее язвительная.

— Язва у меня своя.

— Своя часто мешает браку.

— Вот и проверим, выдержит ли брак.

Вэй тихо сказал:

— Не вступайте в сделку.

— Я вступаю в раздражение.

Старик посмотрел на Вэя внимательнее.

— Господину тень не нужна. У господина уже забрали печать. Иногда это почти одно и то же.

Вэй застыл.

Сяо-Лань шагнула вперёд.

— Кто вам сказал?

— Фестиваль знает, с чем приходят гости. Особенно почётные.

— Кто сделал нас почётными?

Маска блеснула.

— Те, кто продаёт места у сцены.

Бумажный слуга дёрнул рукавом, приглашая идти дальше. Вэй положил ладонь на локоть Сяо-Лань — предупреждение, не удержание.

— Сейчас не время.

Она хотела возразить, но увидела его лицо. Настоящая злость вернулась и была направлена не на неё. Сяо-Лань кивнула.

У входа в Аукционный двор два стража с бумажными лицами проверили приглашение. Красные нити вспыхнули и переплелись между запястьями.

— На торгах запрещено разъединяться. Чувства продаются быстро, ответственность делится медленно.

Аукционный двор был круглым, как театр. Внизу — чёрный помост. Вокруг — ряды мест за шёлковыми ширмами. Над сценой висели стеклянные сосуды, коробочки, свитки, светящиеся птицы и фразы в золотых клетках. В воздухе пахло дорогим чаем, благовониями и страхом людей, покупающих не вещь, а облегчение.

Их места были у сцены. Чересчур близко. На низком столике лежала табличка: «Спорная пара. Ставки принимаются совместно».

— Даже наши деньги хотят связать, — сказала Сяо-Лань.

Вэй смотрел на сцену.

— Здесь всё должно быть незаконно.

— Но оформлено идеально?

— Да.

В голосе была не удивлённость, а горечь.

На сцену вышел аукционист в золотой маске. За ним вынесли первый лот: стеклянный шар, внутри которого звучал женский смех.

— Лот первый! Смех невесты в день, когда она ещё верила, что всё будет просто. Чистый, редкий, слегка горький. Для церемоний, семейной атмосферы и коллекций утраченной наивности.

По залу прошёл шёпот.

Сяо-Лань сжала край стола.

— Мы здесь для расследования, — тихо сказал Вэй.

— Знаю.

— Не делайте ставок без необходимости.

— Я не покупаю чужие куски души.

Аукционист поднял молоточек.

— Но перед началом основных торгов, по желанию уважаемого покровителя, объявляется особый лот вечера.

Зал затих.

Свет погас, кроме одного фонаря. На помост вынесли узкий серебряный футляр.

Сяо-Лань почувствовала, как Вэй рядом перестал дышать.

Не тот футляр из бюро: он оставался под двойной печатью в чайнике без носика. Но этот был похож. Чересчур похож. Дорогая бумага, серебряная пыль по краю, красная нить вокруг крышки.

Аукционист коснулся футляра.

— Лот особый. Редкость исключительная. Ещё не активирован. Адресат не установлен. Содержит подлинную жизненную ци субъекта высокого служебного качества.