Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 141 – Пеппер Винтерс

Она вздрогнула, когда я навис над ней.

Прижав руку к груди, Руна охнула.

— Ах, ты меня испугал! Я тебя не слышала.

— Вот что случается, когда живешь в пещере с кучей хищников. Не различаешь конкретные звуки, потому что привык к общему шуму.

Она кивнула и улыбнулась. В ее янтарных глазах отражалась усталость. Губы она сжала – Руна совсем вымоталась.

Ей нужно было отдохнуть.

Нам обоим нужно было отдохнуть.

— Куда ты ходил? – прошептала она.

Я уселся напротив нее, скрестив ноги, и положил на землю свои дары.

— Собрал тебе немного еды.

Она уставилась на оленью шкуру, которую я так долго очищал от мускульного волокна, хрящей и крови.

— Я… я в порядке. Подожду до завтра. Поем, когда вернусь в деревню Нил, – в голосе ее сквозила паника. – Я не могу съесть мать Натима.

— Натима?

Руна снова вздрогнула и посмотрела на наевшегося олененка – голова его лежала на лапах сидящего волчонка, хрупкие ноги вздрагивали.

— Я назвала его Натимом. Это означает…

— Доверие, – пробормотал я. – Натим – «доверие» на нашем языке. На языке, который ты назвала запретным и мертвым.

Руна кивнула.

— Он олицетворяет это слово. После всего, что ему пришлось пережить, олененок остался таким сильным, таким жизнерадостным. Из-за меня он здесь и оказался, но все равно нашел покой в моих объятьях.

— Возможно, это его Судьба, – прошептал я, не отрывая от Руны взгляда. – Может, такова его Карма: вырасти не среди своего рода, но среди тех, кого он должен бояться. Научиться гармонии: ее можно отыскать в самых неожиданных местах.

Руна подняла на меня взгляд и расслабила плечи.

— И вот я снова восхищаюсь твоей мудростью. Должна признаться, это неплохой взгляд на трагедию. Возможно, плохое произошло с ним не для того, чтобы навредить, а чтобы подарить новый опыт.

— Может, и мы тоже потеряли наши воспоминания для того, чтобы найти друг друга и заново это пережить. Снова понять, где наше место.

Ноздри ее расширились. Она не отвела глаз. Между нами вновь повисло то острое осознание. Кровь закипела от желания.

Желания коснуться ее… оно почти причиняло мне боль.

Я прокашлялся и отвернулся, призывая на помощь все свое самообладание.

Через несколько ударов сердца Руна тихо проговорила:

— Возможно, мне стоит назвать и тебя тоже. Как тебе Кеокас? – она улыбнулась и протянула руку, чтобы погладить спящего волчонка. – Думаю, это имя тебе подойдет.

Сердце забилось сильнее. Я рассмеялся себе под нос, чтобы заглушить растущее внутри отчаяние.

— Если я позволю тебя называть меня словом для обозначения мудрости, то слишком возгоржусь, – я поднял взгляд и понял, что Руна смотрела на меня с такими принятием и открытостью, которых я пока не заслуживал. – Я не достоин носить имя Кеокас.

— Но все же воплощаешь это слово, совсем как олененок Натим – доверие.

Я с трудом сглотнул: голос мой наверняка потемнел от желания, которого я не мог скрыть. От чувств, которых не мог сдержать.

— Для меня будет честью называться именем, которое подаришь мне ты. Я очень хочу, чтобы ты называла меня иначе, чем незнакомцем… ведь нас с тобой связывает гораздо большее… но… – я чуть подался вперед и схватил несколько прядей ее волос, намеренно задев грудь, которую они прикрывали.

Руна охнула.

Я смотрел ей в глаза, чувствуя, как учащается пульс. Я предательски воспользовался ее волосами, чтобы коснуться той части ее тела, которую так желал.