Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 220 – Пеппер Винтерс

— Все готово, – Солин отпустил меня, поднялся и утер руки о бизоний мех, который обнимал его бедра. – Ты узнаешь, на что согласилась, когда мы выйдем из лупика. И я прошу у каждого язычка пламени, что ты простишь меня.

Я задрожала. Мне стало не по себе.

— Солин… о… о чем ты?

Он не ответил. Не подал мне руки, чтобы помочь подняться, потому что мои свежие татуировки лучше пока вообще не трогать.

— Солин?

Он покачал головой и зарылся пальцами в заплетенные в косы волосы.

Я приложила руки к животу и поднялась, почти не качаясь.

Син заскулила и уткнулась мне в бедро – я чуть не упала, но смогла удержать равновесие.

— Все в порядке, Син, – пробормотала я, подняв руки, чтобы посмотреть на то, что сделал Солин.

Я охнула. Какое мастерство!

Всю правую ладонь покрывало пушистое, толстенькое тело пчелы. Усики ее тянулись по двум моим пальцам, а шесть лапок касались края ладони. Крылья каким-то непостижимым образом казались прозрачными, как и должно быть. Еле заметные линии тянулись по телу полосатой пчелы, а потом огибали запястье, словно насекомое зависло в воздухе. Распахнуло горделиво крылья. Я почти слышала едва уловимое жужжание.

— Солин… – глаза мои снова наполнились слезами. – Она прекрасна.

Он вздрогнул, словно похвала моя причинила ему боль.

Син понюхала покрывающую мою новую татуировку мазь. Потянулась, чтобы лизнуть, но я убрала от рыси руку. Опустила ее и подняла левую.

Вторая татуировка была не настолько детальной и не настолько искусной. Она была маленькой и символичной.

Прямо в центре моей ладони сцепились два бизоньих рога, которые почти касались друг друга. Под короной острых, похожих на месяц рогов теплился огонек, который превращался в сияющее солнце.

Я посмотрела на татуировку и нахмурилась:

— Что она означает?

Солин затеребил свои косы – словно хотел их расплести – и пробормотал.

— Это знак нашего клана, – Солин посмотрел на свою левую ладонь и провел пальцем по серебристой метке, которая нас связывала. – Рога бизона – символ Нил. Нас назвали в честь света, как ты уже знаешь, и мы существуем лишь благодаря милости бизонов, которые живут в травяном море.

Солин опустил руку и пожал плечами.

— Три метки для трех кланов Квелиса. Каждый знает, какая должна быть у него, но лишь вождь, повелительница и повелитель духов носят такую на своей коже. Их тоже рисуют пеплом огня, который их выбрал.

Солин подошел ко мне и снова коснулся ладонью щеки. Черные глаза его смотрели на меня так внимательно, что мне стало страшно.

— Хотелось бы мне знать, кто ты на самом деле, Руна. Хотел бы я, чтобы ты это вспомнила. Чтобы поняла, что то, что я должен сделать, куда важнее и тебя, и меня. Важнее всех моих людей, и моего царства, и всего, что мне дорого. Я не могу видеть больше, чем мне показывают, но я прошу тебя… доверься мне.

Солин выдохнул и скривился.

— Доверься меня и… прости меня.

Дарро

Я могу убить их всех одной лишь мыслью. Это знание.

Это тошнотворное, удушающее знание расцвело во мне, едва я услышал, как кричит Руна.

Я бросился на стражей, которые защищали лупик своими хрупкими дурацкими копьями. Я ударил одного из них прямо в челюсть.

Тени последовали за мной и ударили второго, словно зеркальная сторона моего духа. Оба мужчины завалилась набок и выпустили из рук бесполезные копья.