Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 288 – Пеппер Винтерс

Это причиняло мне боль.

Столько боли.

Отвлекало от уроков Солина и добавляло страданий: я надеялась однажды стать такой же мудрой мастерицей над лекарствами, как и Паллен, но у меня вряд ли получится. Неважно, что я каким-то неведомым образом смогла призвать деревья и цветы своею лунной кровью. И Паллен зря сидела со мной часами, подавая мне разные семена и травы, чтобы проверить, смогу ли я вырастить их одной силой мысли.

Ни с одним заданием я не справилась.

Когда Паллен рассказывала мне о возможностях того или иного корня или стебля, знания попросту не задерживались в моей голове. Я постоянно путала ядовитые части растения с теми, что лечили. И способность моя чувствовать жизнь и видеть едва заметное сияние аур, что постоянно пульсировала у меня в голове в последнее время, никак не помогала мне в запоминании полезных свойств и рецептов.

Мне хотелось сказать Солину, что я ошиблась, решив стать целительницей. Признаться, что чем дольше я занимаюсь с Паллен, тем больше разум мой путается. Я ничего не запоминала.

Но гордость не давала мне это сделать. Солин казался таким счастливым и довольным.

Каждый вечер перед тем, как лечь спать, Солин спрашивал меня о том, чему я научилась. Он кивал и хвалил меня, показывал свой пепел, масла и высушенные травы, которые по-своему реагировали на огонь и которые он использовал в разных случаях, а потом забирался под меховые одеяла и крепко засыпал.

Я лежала без сна в ночи, прислушиваясь к треску большого костра и успокаивающему ритму дыхания чтеца огня. Каждая частичка моего тела горела желанием уйти.

Кровавые узы не давали нам с Солином как следует помириться.

Неважно, сколько времени прошло. Неважно, сколько я всего выучила… я не переставала думать о том, чтобы убежать в травяное море и найти Дарро.

Уснуть рядом с ним под безбрежным, усеянным звездами небом. Коснуться его, поцеловать и…

— Ты в порядке? – Олиш помахал рукой у моего лица и усмехнулся. – Ты только что покачнулась.

Олиш всегда оставался целителем – он тут же коснулся моей брови.

— А я ведь предупредил Солина, что он слишком многого от тебя требует. И слишком быстро. Я вижу, как ты проводишь дни, Руна. Ты никогда не стоишь на месте, вечно учишься, вечно пытаешься помочь жителям деревни, готовая войти в огонь и передать ему множество просьб.

Я улыбнулась и чуть отпрянула от его руки. Он был прав.

Я привыкла к разговорам с огнем. С ним проще было говорить от лица кого-то другого: так я могла сосредоточиться на чужом горе, а не на своем. Я передавала чужие слова, и никто не судил меня, не находил во мне недостатков.

Я снова посмотрела на Олиша и на этот раз улыбнулась ему по-настоящему, пусть сердце немного и екнуло.

— Зато я всегда при делах. И я не против.

— Занимаешь мысли, чтобы не думать о мужчине, который отказывается с тобой говорить? Или о своей неизбежной свадьбе с другим мужчиной, который вечно тебя донимает?

Я замерла.

За прошедший месяц Актор стал совсем невыносим. С каждым прохладным утром, с каждым вечером, пронизывающим клан до костей – теперь мы собирались вокруг костра, чтобы согреться, а не ради его света, – Актор все больше уверялся в нашем совместном будущем.

В первые несколько дней после угроз Дарро Актор избегал меня. Он скорбел по Кивве и берег больную ногу, подарив мне передышку. Я совсем зря поверила в то, что освободилась от его настойчивого внимания. Но потом нога его зажила, а горе от смерти Киввы рассеялось. И теперь Актор слишком часто находил меня.