Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 342 – Пеппер Винтерс

Руна молча поднялась на ноги. Ее качало.

Олень уткнулся в нее носом и поддержал – она стояла напротив гигантского зверя, который когда-то был Натимом. Руна склонила голову и вгляделась в него, в его глубокие, темные, бесконечные глаза.

Они смотрели друг на друга, казалось, целую вечность, а потом олень фыркнул и качнул своей могучей головой. Он наступил на раскинутые по полу бизоньи шкуры: его раздвоенные копыта стали большими, словно кувшинки. На колокольчики на его спине опустились бабочки – они вылупились из коконов, призванные невероятной силой Руны.

Натим поднял голову к дыре для дыма; его увитые цветами рога зацепились за ее края – такой он был большой. Олень качнул головой, и драгоценные бабочки разлетелись в стороны. Они опустились на плечи Руны, покрыв ее пыльцой. Тут же появились пчелы, которые тоже оставили на Руне свою пыльцу.

Натим заревел совсем как взрослый олень, и зов его сотряс стены лупика. Уэй сжалась в клубок. Руна залилась слезами.

Она обняла его плотную шею. Я медленно поднялся.

И протер глаза.

Провел ладонями по лицу.

Но то, что я видел, не изменилось: оно было реальным. Истинным.

Я медленно подошел к гигантскому оленю и девушке с белыми волосами, которая все еще сияла. Я протянул к Натиму руку. Он понюхал мои пальцы, нахально склонив голову, как всегда делал это Натим, и облизал меня огромным шершавым языком. И прикосновение его убедило меня. Это и был Натим.

Здоровый.

Живой.

И навсегда изменившийся.

Существо, которое не породили обычным способом, – существование ему подарила сама дарительница жизни.

Я опустил руку и покачал головой в восхищении, стараясь не обращать внимание на нить страха, что обернула мое сердце.

Руна повернулась ко мне – в волосах ее все еще сияли остатки золотого света. Кожа ее постепенно приобретала свой обычный земляной оттенок.

Я не мог нормально вздохнуть.

Мне хотелось упасть на колени.

Я подался вперед, схватил ее и прижал к себе. Поцеловал.

Руна застонала. Наши языки сплелись.

Она повисла на мне – я коснулся ее подбородка и снова поцеловал ее. Я так волновался за нее.

Волновался, потому что… что все это значит?

Волновался о будущем и о множестве вещей, которые наконец открылись перед нами.

Я яростно обнял ее и уткнулся лицом в покрытые пыльцой бабочек волосы. Если я когда-нибудь потеряю ее…

Если нас снова растащат по разным углам. Если заставят нас забыть…

Блядь.

Я не мог и представить подобной боли. Руна обняла меня в ответ.

Прижалась ближе.

Но она обнимала меня как-то не так. Будто бы сдерживаясь, чего раньше не делала. И осторожность Руны причиняла мне боль.

Я отодвинулся от нее и чуть не захлебнулся от отчаяния, когда поймал ее взгляд. В глазах ее было столько печали.

Она медленно покачала головой и сделала шаг назад.

Я дрожал. Я опустел. И прошептал:

— Руна… что ты сделала?

Руна

Целая неделя.

Целых семь ужасных дней прошло с тех пор, как Дарро показал свою силу племени Нил, убив шестнадцать бизонов и их вожака, украл мое сердце и тело под тем деревом; с тех пор, как Солин показал мне ужасы будущего, если я выберу не долг, а любовь.

Стоило мне закрыть глаза, и я видела кости и жуткое пламя. Я совсем потеряла аппетит.

Не могла спать.

Я так сильно боялась того, кем была, и боялась этой ужасной силы, которая проснулась во мне, когда я каким-то образом превратила Натима в зверя, что размерами мог потягаться с бизоном.