Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 344 – Пеппер Винтерс

Если я сделаю это, то сломаюсь.

Хорошо хоть, что Актор держался от меня подальше.

Он больше не провожал меня на уроки и не следил за мной, когда Гият и Ния пытались меня накормить.

Спасибо за это Натиму – гигантскому оленю, который не покидал меня.

Следы его огромных копыт вились за мной по деревне: и когда я занималась важными делами, и когда входила в небольшие трансы по просьбам местных жителей. Рядом со следами Натима следы лап Зетас казались совсем крошечными. Рога оленя грозились вонзиться в солнце, а цветы, которые росли на его голове и спине, цвели. Всегда оставались свежими. Всегда приятно пахли – к ним прилетали пчелы и бабочки.

Натим не должен был существовать. Он умер.

Я почувствовала, когда он вздохнул в последний раз, и закричала на звезды, когда олененок подошел к самому краю своей кончины. И тогда сила моя каким-то неведомым образом растянула его кости и сделала в пять раз больше обычного оленя, привязала дух к его новой форме.

Все племя Нил тут же в него влюбилось. К Натиму подносили корзины с травой. Дети срывали красивые цветы с его рогов и восторженно охали, когда через мгновение на их месте вырастали новые.

На четвертый день охотники, которые путешествовали к бизоньей долине и обратно, наконец возвестили, что собрали все, что могли.

Лупик, который должен был стать нашим с Актором домом, достроили.

Его благословили огненным пением: Солин набросал пепла на новые меховые стены.

Дарро наблюдал за этим из теней, скрестив на груди руки. Ния обняла меня, а Актор одарил искренней улыбкой. Оба подвели меня к лупику – я тут же почувствовала, как в дух мой врезаются остаточные воспоминания мертвого бизона.

Недавно очищенные шкуры лежали на травяных циновках. Центральный очаг был почти таким же большим, как в лупике повелителя духов, – из уважения ко мне и моим обязанностям ученицы Солина.

В лупике было уютно.

Жилище собрали добротно.

Я удержала рвущееся наружу солнце и выскочила на улицу, заметив полный боли взгляд Дарро. А затем убежала к реке, чтобы привести мысли в порядок.

Мне хотелось, чтобы Дарро последовал за мной.

Я умоляла его сердцем, чтобы он нашел меня. Но он этого так и не сделал.

Дарро держался подальше – он уважал мое решение. Я сама прочертила между нами границу.

На пятую ночь вернулись все охотники, и клан начал праздновать. Трал организовал в честь Дарро самый большой пир из всех, что я только видела.

Дарро остался в деревне и послушал речь Актора о том, как чужак спас племя. Дарро выдавил из себя улыбку, когда люди Нил благодарили его. А потом он поймал мой взгляд, и в груди моей развернуло свои щупальца мучительное желание… и Дарро молча скользнул вместе с волчицей в залитое лунным светом травяное море.

Когда наступил седьмой день – в ярком костре из розового неба и бронзы, – я поняла, что больше так не могу.

Не сказав никому ни слова, я выскочила на солнечный свет и тихонько засвистела, подзывая Син и Натима. Олень и рысь – что за странная пара – лежали вместе среди толпы смертных, но они тут же вскочили на копыта и лапы и пошли за мной.

Вместе мы скользнули в заросли сухой, ломкой травы и оставили деревню Нил позади. Я отправилась вовсе не на поиски Дарро.

Я отправилась на поиски самой себя.

Я ушла, чтобы окончательно решить, по какой тропе мне пойти. За каким будущим побежать.