Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 361 – Пеппер Винтерс

— Я заставлю тебя прочувствовать все. Я хочу, чтобы ты почувствовала то же, что и я, потому что ужасно люблю тебя.

Слова его будто падающие звезды прошили мое отказывающее, умирающее сердце.

— Ты должна понять, как сильно я о тебе забочусь. Что мне никогда не было все равно. Я уничтожу все. И всех. Я на все готов, чтобы сделать тебя счастливой, потому что ты не просто пара, которую я выбрал. Не просто женщина, которую я назвал своей. Ты – жизнь, что бежит по моим венам, и свет, что горит в моей черной душе, – его зубы коснулись моей шеи, а затем сомкнулись. – Ты моя Судьба, Руна. И теперь ты наконец поймешь, что же это значит.

Он снова яростно укусил меня, отодвинулся назад, и его член нашел мое естество. А потом Дарро сделал то, что делают все звери, когда оказываются рядом со своей противоположностью.

Он подался вперед.

Дарро

Я никогда не чувствовал себя так хорошо, как сейчас, когда впервые вошел в нее. Впервые толкнулся.

Впервые взял ее.

Руна вскрикнула, когда я вошел глубже, быстрее и до боли глубоко. Я не замедлился. Я не нежничал.

Я предупредил ее, что так и будет. И я взял ее.

Украл ее.

Вошел в ее восхитительно мокрые и теплые глубины и не остановился, пока не прижался к ней полностью. Ее разум остался с моим. Наши сердца сплелись в каждом ударе. Каждая частичка ее тела сомкнулась с частичкой моего, и я утонул в желании таком проникновенном, таком почти жестоком, что у меня не получалось вздохнуть.

Я боялся, что Руна что-то скрывает от меня, но страх этот отступил. Связь, которая существовала между нами не только в смертном мире, сжигала нас дотла. Я чуть вышел из нее, чтобы тут же вернуться с новой силой.

Она выгнула спину – я клеймил ее. Пальцы Руны сжали волчий мех под нашими коленями. Она опустила голову – все клочки осознания сосредоточились в той точке, где соединялись наши тела.

Я снова вышел из нее – и снова подался вперед. Еще глубже. Я хотел уничтожить то, что преследовало Руну, скрытым в своей крови ядом. Мне хотелось подарить ей счастье… но ощущал я лишь отчаяние.

Я готов был выдержать ради Руны любую боль. Даже разбитое сердце. Она стоила того. Стоила всего.

Я прижался к ее плечу в поцелуе и снова подался вперед. И снова.

Руна застонала и раздвинула ноги, разрешая мне забрать все, что я только захочу забрать. А потом она дернулась и охнула и замерла всем телом.

Наша сердечная связь не рассказывала мне всего. Что-то было не так… ускользающее мгновение боли. И во мне проснулась ярость, потому что остановить эту боль я не смог.

Я был внутри нее. Наши сердца сплелись. Наша кровь пульсировала в одном хаотичном ритме, но разум ее избегал меня.

«Вернись ко мне, – прошептал я внутри нашей связи. – Я присмотрю за тобой».

Она заскулила, когда я вошел особенно глубоко.

«Я хочу, – шептала она в наших головах, захлебываясь от слез. – Я всегда хочу быть с тобой».

Из меня снова полезли тени – они заполнили собой пещеру, превратили день в ночь.

— Скажи мне, каково это, – прорычал я, уперевшись кулаком в пол, чтобы не упасть, и подавшись еще глубже вперед. – Думай только о нас, больше ни о чем.

Бедра мои двигались с ужасающей скоростью. Дышали мы рвано.

— Скажи, каково это, – правой рукой я коснулся ее качающейся груди и сжал.

Руна вздрогнула. Я ущипнул ее сосок, и она застонала.