Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 364 – Пеппер Винтерс

И со всеми оставшимися силами я излил ее в Руну. Не для того, чтобы убить на месте.

Борьба с моей настоящей природой добавила в эйфорию мою ярость, и я кончил с удивительной силой.

Я продолжал заполнять ее, покрывать ее, клеймить ее.

Перед глазами поплыло, и я дернулся в последний раз, охнув от ужаса, когда крошечный осколок смерти сбежал из-под моего контроля.

Смерть вырвалась из меня. Утонула в Руне.

Провалилась прямо в ее так странно бьющееся сердце.

Руна

Локат осудила нас жестоким землетрясением. Волки завыли.

Камни падали.

Квелис зашипел внутри моей головы. Но я не слушала его.

И не остановилась.

Мне не важно было, что сердце мое билось в последний раз.

Не важно было, что Дарро не сумел удержать свою силу, и та вошла в меня.

Я чувствовала ее… холодную. Ледяную. Охотящуюся, словно волк, и тихую. Она сжимала мой дух черными плетьми. Но все это было неважно.

Все, кроме этого. Этой свободы.

Этой потрясающей, чистой свободы, которую я обрела в объятьях Дарро.

Даже частичка смерти, которую он пролил внутрь меня, не смогла испортить этот момент. Он не мог убить меня… потому что…

Я уже была мертва.

Слезы катились по щекам. Меня трясло после того, как я излилась. Дразнило. Дергало. Локат продолжала сотрясать мир: она ревела в гневе.

«Тихо, – прошептала я, обратившись к земляной стихии. – Все кончено. Все».

По верху пещеры пронеслась трещина – страдания Локат добавились к моим. Мне не хотелось умирать.

Не хотелось оставлять Дарро. Не хотелось разбивать ему сердце – которое он же мне и подарил. Я любила его больше, чем думала. Я не знала, что такая любовь вообще существует.

Я почувствовала его, когда он раскрылся передо мной полностью. И ответила ему тем же. И не подумала о том, что это запрещено. Мне было все равно, что мы с Дарро были противоположностями.

Я была его до самого конца времен. Он всегда будет нести в себе кусочек меня, даже если я уже не буду существовать.

Довольный стон Дарро объял меня. Он прижался к моему животу. И все еще держал меня, хотя мы оба кончили. Его тело дергалось внутри моего, и я радовалась этим последним моментам, что мы провели вместе.

Я была так благодарна.

Так рада, что он любил меня.

Если бы он мог защитить меня от этого. Если бы…

Кровь застыла в венах – Дарро медленно вошел в меня, прижался губами к волосам. Мне хотелось все ему рассказать.

Но… было слишком поздно.

Каждую часть меня иссушили. Я боролась как могла.

Заставляла сердце биться так долго, как только получилось.

Но теперь, когда удовольствие наше стихало, дыхание мне больше не подчинялось. Я не могла сделать вдох и медленно задыхалась.

Пульс мой будто бы обленился. Устал.

Я старалась быть храброй, но мне стало страшно.

Так страшно, что отказывающее сердце забилось неровно. Болезненно.

На мгновение я перестала дышать совсем по другим причинам: Дарро подался вперед в последний раз, а потом, удовлетворенный и такой потрясающе тяжелый, упал мне на спину. Пальцами ног он коснулся моих. Губы его нашли мою щеку, и он с предельным почтением выдохнул мне в ухо:

— Назад дороги нет, Руна. Границы пересечены. Ты и я… мы вместе все решим. Ты – моя. Слышишь меня? Не его. Не их. Ты не принадлежишь огню. Ты моя. И я сделаю все, чтобы ничто не причинило тебе боли.