Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 55 – Пеппер Винтерс

— Ты заслуживаешь того, кто полюбит тебя, увидит, какая ты невероятная.

Ния сжала пальцы в ответ и опустила на них взгляд.

— Я знаю, что Олиш, скорее всего, предложит тебе разделить с ним меха той ночью. Я вижу, как он на тебя смотрит.

Я моргнула.

— Лекарь? – я разжала пальцы и потерла вспыхнувшие щеки. – Ты ошибаешься. Я интересна ему лишь потому, что он помог мне выжить. Он просто любопытствует. Как лекарь. Вот и все.

Ния усмехнулась и откинулась назад, протянув ноги к костру.

— Тогда узнаем на фестивале, да?

Над деревней вдруг воцарилась тишина. Я подняла взгляд, когда Ния тоже замолчала.

Типту и Трал поднялись с места во главе костра. Ожерелья с замысловатыми узорами из перьев, ракушек и бусин – показатель их статуса – спускались до самых животов. Слева от них стоял Солин – он сжимал в руках посох, увенчанный черепом рыси, с шеи его до самых укрытых мехом бедер свисала веревка с бусинами. Справа от вождя возвышались его дети: Набен, младшая девочка, с которой я перекинулась всего парой слов, и Актор, постарше, которого я избегала весь месяц – не потому, что Ния и Гият предупреждали о его буйном характере, но потому, что всякий раз как я чувствовала на себе взгляд его черных глаз, мне хотелось сбежать.

Он сердито пялился на меня сквозь пламя, сжав губы в тонкую линию, – черты лица молодые, но уже отмеченные тем же влиянием, что и у его носящего перья отца.

Я отвела взгляд и посмотрела на его мать, Типту.

В руках она держала новорожденного сына, Бона. Он болтал своими коротенькими босыми ножками, словно хотел ударить само усыпанное звездами небо.

Еще одна безоблачная ночь – как и все остальные, что я провела здесь с тех пор, как меня нашли люди Нил. Когда я бродила в одиночестве, погода никогда не была такой предсказуемой. Очень часто небо разверзалось дождем: вода очищала меня, но я промокала до нитки. И если бы не дождь, я бы умерла от жажды задолго до того, как меня нашли.

Трое мужчин перестали бить в барабаны, и племя приблизилось к костру. Типту широко улыбнулась и передала своего нагого, постоянно ворочающегося сына чтецу огня.

Трал похлопал Солина по плечу, и вождь с предводительницей отошли назад, взяв за руки своих старших детей.

Солин приблизился к большому костру и прижал Бона поближе к себе. Языки пламени окрашивали темную кожу ребенка оранжевым и отражались в эбонитово-черных глазах Солина.

Он поднял Бона повыше и заговорил хриплым, полным мощи голосом.

— Этот пир проводится в честь Бона. Сегодня пройдет церемония его наречения – духи узнают, что он принадлежит миру живых, что семья его любит и что он отвечает на имя, которое привязывает его к этому миру.

Взгляд Солина останавливался на каждом члене племени.

— Я представляю вам Бона, сына Типту и Трала, брата Набен и Актора, третьего в линии наследования.

— Бон! – люди племени подняли руки и закричали, немного напугав меня своими порывами.

Когда у костра снова воцарилась тишина, Солин продолжил:

— Мы приветствуем в нашей растущей семье новый дух. Да будет он любим и ценим нами, да поведет его вперед наша общая мудрость.

Люди снова отозвались радостными криками. Подняли кулаки к луне.

— Бон – третий в череде наших лидеров. Третий в очереди на место вождя. Поклянитесь же, здесь и сейчас, хранить Бона в нашей семье. Принять его как своего собственного, потому что у всех у нас единая кровь, единая кость, единое дыхание. Мы – пламерожденные. Огонь горит в каждом из нас – так же, как и в этом ребенке.