Книга Когда мотылек полюбил пчелу, страница 99 – Пеппер Винтерс

— Эти символы ослепят тени. Ты пройдешь мимо них, и они тебя не заметят.

Я дрожала, пока Паллен рисовала на моей спине. Завихрения и круги, линии и точки.

Наконец она рявкнула:

— Джилаа, неси пасту из зубчатого листа! Намажь ее ступни, чтобы она прошла, не обжегшись, по углям и не оставила за собой следов.

Рыжеволосая ученица опустилась на колени и подняла чашу с коричневой субстанцией. Джилаа молча зачерпнула рукой пасту и намазала ее на мою левую ступню.

Я дернулась – кожу защекотало, сердце заколотилось.

Когда Джилаа закончила со ступнями, она постучала по пятке, и взгляд ученицы заскользил по моему нагому телу.

— Поднимай. Чтобы я намазала подошвы.

Я подчинилась, балансируя на одной ноге, пока Джилаа мазала мои пальцы и пятку. Когда обе ноги покрыли пастой, ученица забрала почти пустую чашу и отошла.

— Все готово, Паллен.

Паллен замычала себе под нос и закончила рисовать символы на задней стороне моих ног. А потом снова встала передо мной. Мычание ее не стихло; Паллен снова откинула мои волосы через плечо и покрыла пеплом и маслом мой живот, верх моих бедер и груди.

Скользкими пальцами она нарисовала круги вокруг моих сосков, а потом провела пальцем толстую линию по центру груди и выше, по израненному, фиолетовому горлу прямо к подбородку.

Паллен остановилась у нижней губы, а затем снова окунула пальцы в миску, подхватила пепельное масло и продолжила рисовать на моих плечах и руках, закончив точкой пепла на каждой костяшке. А потом мастерица над лекарствами наконец подняла взгляд.

Посмотрела прямо мне в глаза – ее собственные теперь казались куда темнее, чем раньше. Глубже. Старше. Словно она побывала и в этом мире, и в том.

— Положи руки на чашу, Девушка.

Подул ледяной порыв ветра, и мурашки пробежали по спине. Я подчинилась. Пепел все еще горел, сражаясь с прохладой воздуха.

— Покрой пеплом свои ладони, – попросила Паллен.

Я прижала руки к пасте – красно-черная жижа просочилась меж пальцев.

— А теперь проведи руками по глазам и щекам – так ты наденешь маску невидимого. Покров огня защитит тебя, пламя узнает тебя. А тени, что охотятся среди языков пламени, не увидят тебя.

Я задрожала, перевернула ладони вверх и посмотрела на покрывающую их грязь. Сжала зубы, закрыла глаза и приложила руки к векам. Услышала, как чашка мягко падает на меха прямо рядом с моими покрытыми пастой ногами. А потом Паллен коснулась моих рук.

Она нажала куда сильнее, чем я, покрыв веки маслом. Паллен протащила мои ладони вниз, покрывая пеплом щеки, рисуя на лице липкую, полную сажи вуаль.

Не отрывая своих рук от моих, она пробормотала:

— Повторяй за мной, Девушка.

Я кивнула, чувствуя ее прикосновение.

— Пламени я принадлежу, Квелисом буду.

Я облизала губы, почувствовав горький вкус смешанного с пеплом желудя, и прошептала:

– Пламени я принадлежу, Квелисом буду.

— Прошу безопасного прохода, чтобы увидеть твои послания.

– Прошу безопасного прохода, чтобы увидеть твои послания.

— Храни меня в свете своем всю ночь.

– Храни меня в свете своем всю ночь.

— Но отпусти, как только поднимется солнце.

– Но отпусти, как только поднимется солнце.

Пальцы Паллен сжались вокруг моих.

— Не обмани меня, не заставляй стать твоей навеки.

Я снова задрожала.

– Не обмани меня, не заставляй стать твоей навеки.