Книга Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти, страница 192 – Галина Гончарова

— Хорошо, зайка. Я возьму твою силу и не буду тянуть тебя в свою жизнь. Обещаю тебе.

— Насколько можно верить этой клятве?

— Ровно настолько, насколько можно верить мне. Или ты будешь требовать договор в трех экземплярах?

— Скажите еще – нотариально заверить.

А действительно, какие у меня гарантии? Да никаких. Зато я точно знаю – сейчас меня просто уговаривают. А потом попытаются взять силой. Шантажом, угрозами, просто насилием… Я ведь человек и не тяну на вампира… Так стоит ли особенно упираться? Все равно это ничего не изменит. Мне надо просто выжить.

— И оставить один экземпляр в надежном месте.

Мечислав не давил. Кажется, он был в курсе всех моих метаний. И давал мне время сохранить хорошую мину при плохой игре.

— А зачем вы выставили Даниэля?

— Чтобы он не мешал нашему разговору.

— Ему не понравилась идея с Печатями?

— Решительно. Он предпочел бы сделать тебя своей.

И женщиной, и фамилиаром.

— По той же причине, что и вы? – агрессивно поинтересовалась я.

Вампир словно и не заметил моей злости.

— Не надо недооценивать нашего дорогого Даниэля, кудряшка. Он неделями может рассуждать о высоком искусстве, но в тихом омуте, знаешь ли, черти водятся.

— Хотите сказать, что он мог бы использовать меня против вас?

— Не знаю.

Зеленые глаза смотрели прямо на меня. И были таким искренними, что я не могла верить.

— Возможен и другой расклад, так? Вы выставили Даниэля, чтобы он не мешал вам вешать мне лапшу на уши. Он говорил что-то о подлости…

— Я тоже могу говорить красивые слова, кудряшка.

Но ты мне не поверишь, так ведь?

Вампир скользнул ко мне и опустился на колени рядом с креслом. Руки его легли на подлокотники, заключив меня в кольцо, а его голова находилась на одном уровне с моей. Слишком близко.

— Не поверю.

— Тогда поверь в другое. Если убьют меня, умрешь и ты, и твоя семья, и Даниэль. Ты не боишься смерти, но боишься стать вампиром. Не хочешь этого для своих родных. И не желаешь потерять нашего художника. Так давай увеличим мои шансы на победу?

У меня хватило сил еще на один вопрос.

— А если я откажусь? Вы так и уйдете из этой комнаты?

— Нет.

Зеленые глаза были совсем рядом.

— Выбор между доброй волей и насилием? Так?

— Мне не хотелось бы предлагать его тебе, пушистик.

— Потому что вы знаете, что я выберу добрую волю.

— Так ты согласна?

Ага, лучше б меня тут за уши выдрали, чем с тобой разговаривать! Сволочь! Гадина в меду!

— Нет. Но и сопротивляться тоже не могу. Ставьте Первую Печать, черт бы вас подрал когтями! Но только Первую!

— Я рад, что ты согласилась, кудряшка.

— Помните о своем обещании!

Зеленые глаза были спокойны и серьезны. Почему же мне кажется, что я где-то ошиблась?

— Я никогда не отказываюсь от своих слов, Юленька. Твоя Сила будет принадлежать мне по доброй воле. А твое тело, твоя душа и твоя жизнь – только если ты сама пожелаешь. Когда пожелаешь…

Последние два слова он выдохнул мне прямо в ухо – и они заставили меня задрожать. Столько в них было обещания… Эх, его бы да в кино. Какой талант пропал, сказал Цезарь, удавив Клеопатру.

Я фыркнула.

— Да скорее я пущу кота в клетку с попугаями!

— Не стоит зарекаться, девочка моя. Девочка мне не понравилась.

— Не называйте меня так!

— Но ты и правда еще ребенок. Наивный и неловкий. Ну да, до семисот лет я пока не дотянула. И хорошо.