Книга Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти, страница 239 – Галина Гончарова

— Я прикажу только то, что поможет нам спастись.

Так что вперед.

— Слушаюсь… кудряшка.

— Не называй меня так!

— Почему нет?

Мы опять ударились в выяснения отношений, но теперь не теряли темпа. Так что пусть его!

— Мне не нравится это имя.

— Но ты же позволяешь это Мечиславу?

— Я стараюсь не спорить – и все.

— Но тебе это приятно.

— А какой женщине будет неприятен комплимент? Ты и сам отлично знаешь, что я не красавица. Мне далеко до той же Катьки. Но – кудряшка. Пушистик. Симпатичная. Почему я должна возражать против этого слова?

— А мне сейчас?

— Это другое. Ты меня всегда называл Юлей. Что изменилось теперь?

— Многое. Ты – фамилиар Мечислава. Вторая Печать – это гораздо серьезнее, чем первая.

— Насколько серьезнее?

— Я думал, ты догадаешься. Человек, или вампир, или оборотень – все, кто некогда были людьми, едины в трех составляющих. Тело, разум, душа. Тело двигается, разум мыслит, душа чувствует. Первая Печать связывает тела, Вторая – разумы, Третья – души. Четвертая закрепляет все это навечно. Поэтому первые три печати может поставить и вампир, даже против твоего желания, но Четвертая должна быть сугубо добровольной. И ставить ее будешь ты сама.

Я слегка расслабилась. Если Четвертая Печать в моей власти, то Мечислав будет ждать ее до морковкиных заговен. Меньше всего мне хотелось связывать свою жизнь с сексуальным хулиганом-психопатом.

— А раньше ты мне этого сказать не мог?

— Я полагал, что Мечислав все тебе объяснил. Разве нет?

— Разве да. Но на свой лад. Итак, что будем делать дальше?

— Не знаю.

— А кто должен знать? В нашей компании ты самый старший и самый опытный. И потом, ты мужчина или уже где? Вот и решай за меня!

— А ты согласишься с моим решением, рысенок?

Я решила махнуть рукой на «рысенка» и улыбнулась.

— Я буду спорить. Но вдвоем мы уже сила!

— Пока мы едины, мы непобедимы, так, Юля?

— Разумеется. Я могу сердиться на тебя, – тихо призналась я, – могу быть невыносимой, могу говорить гадости, но факт остается фактом. Ты для меня на первом месте, какую бы пакость ты ни сотворил. Такая вот я глупая.

Вампир поднес мою руку к губам.

— Ты совсем замерзла. Знаешь, Юля, я тебя безумно люблю. И еще… Катя, конечно, красива, но совсем в другом стиле. Можно восхищаться картиной, но картину не стоит любить, с ней не будешь счастлив, не улыбнешься, ее не поцелуешь. Ей можно только восторгаться на расстоянии. Так и твоя подруга. Она очаровательна. Но рядом с тобой я могу почувствовать себя живым. Это гораздо больше, чем секс, больше, чем восхищение, больше даже чем любовь. Твоя Катерина этого дать не сможет. Она будет жить по правилам даже сейчас, когда стала вампиром. А это очень грустно.

— Философия, философия… – проворчала я. – Все равно я тебя еще не простила!

— Что я могу сделать, чтобы заслужить ваше прощение, госпожа моя? – вампир определенно издевался, а я даже не могла дать ему подзатыльник. Одна рука была им прочно занята, а второй я бы просто не дотянулась. Оставалось только язвить.

— Будь любезен немедленно что-нибудь придумать для нашего спасения. У меня уже уши замерзли! Еще немного – и я простужусь!

— Этого я допустить не могу. Определенно.

Даниэль вдруг махнул рукой, останавливая машину.

— Ты рехнулся! – зашипела я. – А если это – оборотень?!