Книга Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти, страница 461 – Галина Гончарова

Девушка кричала, сопротивлялась, грозила, что отец отомстит за нее… все было напрасно. Но отмщение пришло сейчас.

— Какого… вы стоите?!

Лизетта не говорила, а шипела. Даниэлю казалось: загляни он ей в рот, и за клыками увидит раздвоенный язык змеи.

— Пойдем, – Джулия первая перепрыгнула через перила лестницы и удачно приземлилась позади одного из монахов. Блеснули перламутром тонкие руки. Монах даже захрипеть не успел, как повалился со сломанной шеей.

Даниэль тоже спрыгнул, но ему так не повезло. Левитацией он не владел, поэтому приземлился рядом с одним из солдат. Тот вскрикнул от неожиданности и замахнулся на вампира палашом. Напрасно. Даниэль перехватил руку солдата и сильно ударил того в лицо. Солдат отлетел на пол со сломанной шеей. Палаш остался в руке у вампира, и Даниэль замахнулся им на следующего противника. Неумело, неловко, но сила и скорость вампира превосходили человеческие.

Удар – и на пол упала отрубленная рука солдата.

— Умри, нечисть! – услышал он сзади. Не раздумывая развернулся – и отмахнулся мечом.

Кровь брызнула прямо в лицо вампиру, а меч внезапно выпал из рук.

— Антуан?!

В умирающем священнике с разрубленным горлом он внезапно узнал своего младшего брата. Брата, который когда-то посвятил себя Богу.

Брата, с которым он пускал в пруду кораблики и бегал собирать землянику.

Даниэль совсем забыл о времени, став вампиром. Для него его прошло совсем немного, а для людей – годы. И младший когда-то брат был теперь старше него.

Но так же оставался родным и любимым человеком.

— Нет! – вырвалось у Даниэля, но поздно. Рана была смертельна. С такими не живут больше пары минут. Он лучше умер бы сам, чем поднял руку на брата. Но… поздно. Непростительно поздно. Даже чтобы обратить брата. Ни времени, ни силы…

Но Антуан еще жил. Он поднял руку, попытался перекрестить вампира… в серых, как у самого Даниэля, глазах показались боль и – прощение?! Пальцы скользнули по щеке вампира в последнем усилии, на губах мелькнула улыбка, глаза стали грустными и любящими…

Даниэль не смел, не мог надеяться на это. Неужели брат не винит его в своей смерти? Неужели он смог… простить?! По щеке вампира медленно скатилась кроваво-красная слеза.

Бой больше не занимал его.

Было и так ясно, что людям не победить. Одного Карла с лихвой хватило бы на десяток солдат. А ведь были еще и оборотни, да и другие вампиры. Одна Лизетта в ближнем бою стоила сотни человек.

Рядом внезапно оказалась Джулия. Лицо вымазано кровью.

— Даниэль, осторожно!

Одним сильным ударом она свалила уже замахнувшегося солдата.

Даниэль подхватил на руки тело Антуана.

— Кто это?

— Мой брат. Джу… я должен похоронить его сам, чтобы Лизетта не добралась…

Джулии не надо было объяснять. Она тоже понимала, что Лизетта просто прикажет скинуть трупы куда-нибудь в реку. Или вообще в канаву. Даниэль не мог так поступить с братом.

Она ловко отмахнулась палашом от очередного нападающего.

— Иди скорее. Я прикрою.

Даниэль кивнул и двинулся к выходу. Джулия мелькала рядом, отбиваясь, иногда сбивая людей с ног сильными ударами…

Антуан был похоронен недалеко от замка, за часовней.

Вампиру было физически больно подходить к святому месту, но для брата он был согласен вытерпеть и не такое.

Там же, на могиле брата, он поклялся, что не совершит самоубийства. Даниэль посчитал, что это будет предательством по отношению к его памяти. Именно в память об Антуане он обещал себе жить и рисовать. Он сдержал свое обещание. И каждая его картина была памятью.