Книга Глядящие в вечность: Против лома нет вампира. Не сотвори себе вампира. Клыкастые страсти, страница 51 – Галина Гончарова

— Компьютер?

Вампир-программист! Это клево!

— Я потом объясню. Слушай, давай пока помолчим? Мне нужно слушать – и внимательно, чтобы ни на кого не налететь. Сама понимаешь.

Я все понимала – и потому заткнулась.

Очень хотелось жить.

И желательно – нормальным человеком, а не вампиром.

Даниэль был полностью прав, когда попросил меня заткнуться. За этими разговорами мы уже вышли из камеры и кое-как поплелись в обратную сторону. Даниэль пояснил, что когда-то здесь просто было подземелье и несколько ходов, по которым обитатели боярского терема спасались от нежеланных визитеров. Единственное, что сделал Дюшка, – это расчистил уже имеющиеся ходы и подвалы, укрепил кровлю и поставил несколько дверей и перегородок, чтобы получились пыточные, темницы и спальни. Но работы начались недавно, каких-то лет двадцать назад, поэтому часть ходов до сих пор завалена. Меня эти катакомбы особенно не удивили. Город наш хоть и не очень большой, но насчитывает в своей истории уже семьсот лет, а может, и побольше. Просто летописей не сохранилось. Но у нас и церкви есть, и кремль… Все как у больших. Хоть летописи Ивана Грозного и не спрячешь. У нас даже археологи каждое лето роются по окрестностям.

Существует всего два выхода из катакомб, но один, тот, рядом с которым были мы, выводит прямо в кабинет к Дюшке, а второй – в одну из кладовок клуба. Туда мы сейчас и шли. Когда Даниэль слышал чьи-то голоса, он замирал у стены вместе со мной и пережидал. Я себя чувствовала как Тесей в лабиринте. Вампир вполне сходил за путеводный клубочек, а что до лабиринта – чем это не то? Минотавра не хватало. Хотя если мы встретим Дюшку, тот не откажется занять место мифологического бычары. В тишине наши шаги раздавались очень отчетливо. Или это мне так казалось? По временам из проходов доносились голоса. Тогда мы замирали и прижимались к стене. Потом Даниэль прислушивался к чему-то недоступному мне, расслаблял мышцы – и мы продолжали идти.

Я ужасно нервничала и думала, что количеством адреналина, которое бродит у меня в крови, слона свалить можно. И в то же время – сказывалась кровопотеря – меня тошнило, а ноги были подозрительно ватными. Лишь бы в обморок не грохнуться. Получилось так, что я то проваливалась в какое-то сумеречное состояние, то возвращалась обратно. И моего самоконтроля хватило только на то, чтобы передвигать ноги и не говорить громко.

— А почему твоих криков никто не слышал в клубе? – спросила я в одно из просветлений.

Наверняка не слышал. Иначе весь народ бы сбежался.

— На выходе стоит звуконепроницаемая дверь. Да и стены не самые простые. А теперь помолчи. Я прислушиваюсь.

Мне казалось, мы шли целую вечность, но на самом деле не прошло и десяти минут, как мы остановились и Даниэль опять прижал меня к стене.

— Что? – шепнула я ему на ухо. То есть на остаток уха. Обрезок. Регенерировать оно не успело.

— Там, за поворотом, часовой. Но он человек, кажется…

— Кажется?

— Возможно, он – оборотень.

— Что?!

— Я потом объясню. Юля, сейчас я оставлю тебя ненадолго. Сама понимаешь, просто так нас не пропустят.

— Понимаю.

— И прикрывать я тебя не могу. Я сейчас не боец.

— Я все понимаю. Ты вернешься за мной?