Книга Пышное спасение для генерала, страница 16 – Надежда Олешкевич

— И... - добавляю я, поднимая указательный палец. - Никаких поцелуев больше. Тем более на людях. Три раза - уже превышен доступный лимит. И вообще...

В дверь усиленно стучат. Я вздрагиваю.

— Мы поймали его! - врывается Слава. Запыхавшийся, раскрасневшийся, с торжествующей улыбкой до ушей. - Это брат того мужика, которого вы посадили недавно за мошенничество в особо крупных размерах. Хотел отомстить, гаденыш.

Костров кивает. Спокойно, будто ему докладывают о погоде на завтра.

— Отлично.

Потом поворачивается ко мне, и в его глазах мелькает что-то новое. Что-то, от чего у меня подкашиваются колени.

— Слава, - командует он, не отрывая от меня взгляда, - сбегай-ка еще раз в магазин. Купи моей спасительнице цветы.

— Лучше конфетки, - подаю голос я, чувствуя, как краснею. - Я тут... впервые участвовала в перестрелке. Стресс надо заедать.

— Слава, цветы и конфеты, - Костров достает из кошелька купюру, протягивает помощнику. - Что-нибудь хорошее.

Мужчина кивает и исчезает со скоростью звука.

Я поворачиваюсь к Олесе. Малышка смотрит на меня своими огромными, такая милая, будто все понимает.

— Олеся, ты слышала? - шепчу я, наклоняясь к ней. - Да нас тут балуют!

Она снова дергает ручками, угукает. Я же пытаюсь не показать, что ключик к моему сердцу почти подобран. Осталось совсем немного - и буду согласна на все свидания. На все поцелуи.

Но это секрет.

Эта огромная тайна, которую пока не раскрою.

— Мы тут посовещались... Ладно, после свидания можем согласится на один поцелуй. Только один.

— Принял, - хитро улыбается генерал, будто решительно настроен нарушить мои условия.

Эпилог

— Марина Эдмундовна, вы снова забыли, что на работе нужно работать, а не обсуждать других?

Останавливаюсь возле женщины из отдела кадров. Той самой, которая когда-то назвала меня «жирухой» и молилась, чтобы я не сломала ее стул.

Она чудом осталась на своем месте. Поговаривают, что слезно умоляла начальника не увольнять ее прямо в коридоре, клялась, что исправится, обещала пройти курсы повышения квалификации и даже - страшно сказать - научиться уважать кандидатов независимо от их веса. Там было все: слезы, сопли, обещания и даже намек на какую-то несуществующую связь с руководством, которая, впрочем, не спасла ее от выговора.

Но самое увлекательное было видеть ее лицо, когда я пришла к ней в кабинет, чтобы официально устроиться на работу.

— Екатерина Георгиевна! - она тогда подскочила со стула так резко, будто я пришла ее расстреливать. - Какая неожиданность! Проходите, присаживайтесь, пожалуйста, вам... удобно будет?

Она даже стул предложила. Не побоялась, что я сломаю его своим весом. Улыбалась, лебезила, называла меня по имени-отчеству.

— Да, мне удобно, - ответила я тогда, садясь с совершенно невозмутимым видом. - Стулья у вас крепкие. Жаль, что не все сотрудницы такие же крепкие духом.

Она не поняла намека. Или сделала вид.

Сейчас же Марина Эдмундовна снова попалась. Я застала ее в коридоре, где она что-то оживленно обсуждала с коллегой, а при моем приближении резко сменила тему на «погоду и самочувствие».

— Ой, что вы такое говорите! - лепечет она. - Я на пять минуточек в туалет отошла, что-то у меня с мочевым проблемы... А вы... Точно, точно, по поводу отпуска. Идемте, - зовет меня за собой, в своем кабинете сразу перебирает на столе бумаги. - Все готово, можете выходить в июле, как и хотели. Потом сразу в декретный, полагаю?