Книга Агроном. Путь друида, страница 46 – Виктория Крафт

Чистое, светлое, пахнущее известью и мыльным корнем. И такое маленькое. Семеро человек в одной комнате — но это пока. К осени, может, и новый дом поставим. До ярмарки оставалось несколько дней, и мы готовились к ней без спешки, но основательно. Отец за зиму нарезал целую гору посуды — ложки, миски, плошки, даже несколько резных блюд с узорами по краю. Он работал каждый вечер, пока я в доме у колодца учила соседей грамоте. Теперь школа закрылась — зима кончилась, все, кто хотел, уже научились читать и писать, а весной и летом не до учёбы. Но результаты остались: Берта бойко читала вывески на ярмарке, Гарм подписывал свои травяные сборы, а Дарен даже начал вести хозяйственные записи. Я добавила к отцовской посуде горшки с рассадой. Помидоры и огурцы, которые мы вырастили на подоконнике, уже просились в грунт — крепкие, зелёные, с толстыми стеблями. Я знала, что на ярмарке за них дадут хорошую цену, потому что наша рассада славилась качеством. Деньги на ярмарку у меня были — те, что я заработала зимой лечением полей и продажей травяных сборов. На ярмарке мы встали на своём обычном месте, под дубом у колодца. Ивен помог расставить горшки с рассадой, а отцову посуду разложил на отдельной холстине. Народу было много — первая весенняя ярмарка всегда самая оживлённая. — Почем помидоры? — спросила полная женщина в тёплом платке, разглядывая нашу рассаду. — Три медяка за горшок, — ответила я. — Крупные, мясистые. У нас в прошлом году брали — все довольны. — А огурцы? — Два медяка.Женщина пожевала губу, потрогала листик, потом кивнула и достала кошель. Рассада ушла быстро — хозяйки знали наши прошлогодние урожаи и разбирали горшки, пока другие только присматривались. Отцова посуда расходилась медленнее, но к полудню почти все ложки и миски были проданы. Я оставила Ивена у телеги, взяла кошель с выручкой и пошла за покупками. Первым делом — бумага. Мы с Рутой давно мечтали о ней для травника. Я нашла лоток, где продавали писчие принадлежности, и долго стояла, перебирая листы. Бумага была сероватая, плотная, шершавая на ощупь, пахла тряпьём и временем. Я взяла стопку из десяти листов и ещё три карандаша — деревянные палочки с тёмным графитовым стержнем, которые стоили целую серебрушку. Но я не торговалась — Рута будет в восторге. Потом я пошла искать то, что нужно для сахара. Наше поле под свёклу, которое дал граф, мы уже начали обрабатывать — Ивен вспахал его новой сохой, и земля ждала семян. Теперь нужно было подготовиться к переработке урожая. Я знала технологию в теории: вымыть свёклу, очистить, нарезать, вываривать в нескольких водах, процедить, уварить до густоты, дать кристаллизоваться. Для этого требовались большие котлы — не наши чугунки, в которых мы варили суп, а широкие, с толстыми стенками. Нужны были формы для кристаллизации, ткань для процеживания, воск для покрытия. Я обошла весь хозяйственный ряд, и мне повезло. У одного кузнеца нашлись два медных котла — больших, литров на десять каждый, с толстыми стенками и следами старой пайки.

Он запросил за них серебрушку, но, увидев моё лицо, сбавил до восемнадцати медяков. — Они же старые, — сказала я, проводя пальцем по шву. — Гляди, тут течь может быть. — Не течёт, — обиделся кузнец. — Я их сам паял. — Тогда пятнадцать. — Семнадцать. — Шестнадцать — и я беру оба.Он вздохнул и кивнул. У гончара я взяла несколько глубоких глиняных мисок для упаривания сиропа, в тканевом ряду нашла плотное сукно для фильтрации, а в лавке со свечами — большой кусок чистого воска. Всё это обошлось мне почти в две серебрушки, но я знала, ради чего трачу. Когда я вернулась к телеге, Ивен, увидев гору покупок, присвистнул. — Ты варить собралась или алхимичить? — И то и другое, — ответила я, укладывая котлы. — Сахар — это почти алхимия. — А если не получится? — Получится, — сказала я. — Должно. Ивен посмотрел на меня долгим взглядом и вдруг улыбнулся. — Знаешь, Верба, — сказал он тихо, — когда ты так говоришь, я тебе верю. Даже когда не понимаю, о чём речь. Я улыбнулась в ответ и забралась на телегу. Дома мы разгрузили покупки, и я спрятала бумагу с карандашами в сундук — до вечера, когда Рута вернётся с улицы и увидит их. А сама села на крыльцо и задумалась. Технология сахара была у меня в голове, огород уже засажен, поле для свёклы вспахано и ждало семян, оборудование куплено. Оставалось только начать. Солнце садилось за лес, небо горело алым и золотым. Петух сидел на плетне и чистил перья. Ивен во дворе строгал что-то из дерева. Из дома пахло ухой. Я сидела на крыльце, вдыхала запах влажной земли и думала о том, что завтра мы будем сеять свёклу. И всё начнётся заново.