Книга Кара для предателя. Наследник бога-дракона, страница 111 – Элис Карма, Алиса Буланова

— Думаю, больше ни у кого не осталось вопросов, — произносит ярл Вермунд, стараясь сохранить спокойствие. — Я и мои подчинённые уже поклялись служить Прародителю верой и правдой. Теперь черёд за вами.

Воины ярла Йоргена один за другим склоняются перед богом-драконом и приносят клятву верности. Я смотрю на эту сцену и чувствую странное смятение. В этой клятве есть нечто неправильное. Эти воины чтят Прародителя с детства, но верность они обещают лишь теперь, когда над ними нависла смертельная угроза.

Но что есть, то есть. И мне остаётся только принять эту реальность.

После совета я нахожу Гудбрэнда в саду. Он с интересом ребёнка разглядывает цветущие деревья. Я всё ещё чувствую присутствие Прародителя, а потому обращаюсь к нему с почтением.

— Мне тоже нужно поклясться вам в верности?

— Нет, — отвечает тот, оглядев меня внимательно. — В тебе я не сомневаюсь.

Я невольно накрываю живот руками. Малыш внутри, словно бы чувствуя своего создателя, даёт о себе знать.

Всё ещё не могу привыкнуть к этому чувству. Я слышу голос Стамфара внутри своей головы и одновременно снаружи, когда он говорит устами Гутбрэнда. И всё же каким-то образом я различаю их.

Ощущаю себя странно, глядя на этого воина. С одной стороны, он служит мне, а с другой — он является телесным воплощением того, кому служу я сама. Гудбрэнд-воин глубоко симпатичен мне, а перед Гудбрэндом-избранным я чувствую волнение и ответственность. Я понимаю, что эта двойственность неестественна, и пытаюсь хоть как-то найти в своей голове равновесие.

— Прародитель, хотите взглянуть, как дитя толкается? — робко спрашиваю я.

— В этом нет нужды, — отвечает низкий раскатистый голос в моей голове. — Я и так знаю, что с моим наследником всё в порядке.

И хотя он прав, я чувствую горечь разочарования. Снова я будто осталась одна.

— А могу я? — спрашивает неожиданно Гудбрэнд. — Я в жизни много раз встречался со смертью, а вот с новой жизнью не довелось. Страсть, как любопытно.

Он улыбается и опускает глаза. Потом вдруг хмурится и встряхивает головой.

— Хотя, наверное, для вас моя просьба возмутительна, — произносит серьёзным тоном. — Простите, Ваше Величество.

Мне начинает казаться, что он вот-вот уйдёт, и меня отчего-то охватывает паника.

— Всё хорошо! — восклицаю я. И уже тише добавляю: — вы можете подойти.

Мне самой становится неловко от собственных порывов. Но мне и вправду хочется разделить с кем-то хотя бы один момент из своей беременности. Пусть хотя бы так.

Гудбрэнд подходит ближе и становится рядом. Обтирает ладони о штаны, словно бы они были грязными. А потом тянется к животу, прикрытому плотным полотном накидки.

— Прошу прощения… — шепчет он и задерживает дыхание.

Его грубая ладонь, повидавшая не одну битву, внезапно начинает дрожать. И мне это кажется трогательным. Рука Гудбрэнда легко ложится на живот, и в этот же момент я ощущаю толчок.

— Ох ты! — Гудбрэнд испуганно одёргивает руку и подаётся назад.

Я прикрываю ладонью рот, с трудом сдерживая смех. Его реакция оказывается такой невинной, словно он никогда в своей жизни не имел дело с женщинами и ничего не знал о материнстве. Гудбрэнд поначалу смущается, но потом тоже начинает посмеиваться над собой.

— Это… удивительно, — говорит он, собравшись, и шумно вздыхает. — Теперь у меня есть ещё одна причина, чтобы биться за вас.