Книга Кара для предателя. Наследник бога-дракона, страница 133 – Элис Карма, Алиса Буланова

— Скоро мы вернём Хольмберг, — говорит он с ободряющей улыбкой. — Это лишь вопрос времени.

— Я знаю, — отвечаю я, поворачиваясь к нему. — Но каждый день этой осады стоит слишком дорого.

Он кивает, соглашаясь.

— Не волнуйтесь, я не позволю, чтобы с вами что-то случилось, — добавляет решительно.

— Я боюсь не за себя, — отвечаю я, глядя на огни впереди. — Каждый день осады стоит дорого для тех, кто внутри.

Гутбрэнд поджимает губы с сожалением. Я знаю, о чём он думает. Что всех невозможно спасти. Это правда. Но мне от этого ничуть не легче.

Со временем я осознаю, что даже в военном лагере может быть какая-то жизнь. Я нахожу утешение в занятиях, которые не связаны напрямую с войной. Я учу Свею обрядам служения Стамфару, передаю ей то, что сама когда-то увидела и запомнила.

— Ты уже способна слышать голос Прародителя, — говорю я, рисуя руны на вулканическом камне. — Обряды лишь помогают тебе в этом.

Свея кивает, сосредоточенно повторяя за мной. В её взгляде появляется страх.

— Я боюсь ошибиться, — признаётся она.

— Ошибки неизбежны, — отвечаю я мягче. — Но всегда можно попробовать снова, если не получилось.

Тем временем мой сын растёт. С каждым днём он становится крепче. Его первое обращение драконом происходит, как только он научается переворачиваться со спины на живот. Лекарь и нянька становятся свидетелями превращения.

— Дитя бога-дракона… — испуганно шепчет лекарь и склоняется перед ним.

Я же спешу загасить огонь на вспыхнувших волосах, тревожась о том, чтобы Ингвальд сумел превратиться обратно. Я вспоминаю слова тётки ярла Калле. Она сказала, что мой сын будет одновременно и драконом, и дворфом. Эта мысль приносит мне успокоение.

Слухи об обращении быстро разносятся по лагерю. И это воспринимается как добрый знак. Прародитель больше не бьётся с нами на поле брани, но его наследник здесь. Воины склоняют головы, когда я прохожу мимо с ребёнком.

Осень подбирается незаметно. Воздух становится прохладнее, листья на деревьях темнеют. Осада Хольмберга продолжается. Мои воины захватили порт и перекрыли все дороги, ведущие в город. Каждый день они пресекают попытки отрядов гоблинов прорваться сквозь кольцо. И чем ближе холода, тем более отчаянными и безрассудными эти попытки становятся. Все, кто поддерживает меня, понимают, что решающий момент близок.

Иногда мне кажется, что это ожидание тяжелее самой битвы. Но каждый раз, когда я смотрю на Ингвальда, на воинов, на Гутбрэнда, стоящего рядом, я понимаю, что должна быть мудрой и проявить терпение.

К утру землю сковывает первый заморозок. Я просыпаюсь рано и покидаю свой шатёр. Дыхание вырывается паром изо рта. Я невольно подмечаю, как тихо вокруг. Даже от близлежащих деревень звуков доносится больше, чем со стороны столицы. Там поют петухи и скот голосит, каждый на свой лад, а над Хольмбергом разливается тишина, точно он погрузился в вечный сон.

— Вы это тоже заметили? — Гутбрэнд подходит ко мне и становится рядом.

— Криков со стен больше не слышно, — отвечаю я, глядя на крепость.

— И огни не горят, — добавляет Гутбрэнд. — Надо бы послать разведчиков.

Я киваю одобрительно. Но, прежде чем разведывательная группа успевает покинуть лагерь, ворота Хольмберга открываются. В щели между ними мелькают фигуры, слышны голоса, затем кто-то из городских стражников выбегает вперёд со знаменем, изображающим золотого дракона.