Книга Хозяйка острова. Мама для дочери дракона, страница 48 – Лина Калина

Когда мы закончили, доктор Фейфорк, к сожалению, был занят. Ни с чем мне пришлось вернуться к доктору Мистраллу.

Покидая фонд, я была переполнена благодарностью за такое внимание к деталям и заботу о нуждах приюта. Я верила, что благодаря помощи фонда жизнь моих подопечных станет намного лучше.

В этот момент кристалл в кармане завибрировал. На стекле появилось сообщение от курьерской службы: «Ваш груз отправлен. Вы можете отслеживать его по номеру...»

Не думаю, что мне нужно запоминать этот набор знаков. Я поглубже запихнула кристалл и размышляла о почте. Мысли уже вертелись вокруг посылки. А не потребует ли почтовый маг — господин Удвин — заветные периусы? Хотя... Фонд же, наверное, всё оплатил?

Бодро шагая и оглядываясь по сторонам в поисках экипажа, я не могла выкинуть из головы лавовую лампу.

Когда я только попала в Алариэль и лежала в постели, доктор, пытаясь меня подбодрить, одолжил лавовую лампу у коллеги. Мистралл развлекал меня историями, а я, убаюканная тёплым мерцающим светом, уплывала в мир грёз. Однажды поведал доктор, жил-был маг Филавэт, державший феникса в качестве помощника. Птица, могучая и верная, неустанно искала для своего хозяина редкие аномалии и артефакты. В один прекрасный день Филавэт загорелся идеей отыскать Чашу Бессмертия. Но враги не дремали: они подстерегли мага и его пернатого друга.

Феникс, защищая хозяина, получил смертельное ранение. Ему срочно требовалось перерождение, но силы были на исходе. И как бы ни старался маг, его магия не помогала фениксу. Но Филавэт не сдался: он отправился к вулкану Уллут-тхун-фа, у подножья которого обитали фейри земли. Там Филавэт добыл лаву, а фейри заключили её в стеклянный сосуд. Вернувшись, маг помог фениксу возродиться с помощью лавового света.

Тогда доктор Мистралл фыркнул, назвав это глупой сказкой. Но мне почему-то почудилось, что от лавового света стало чуточку легче.

Сердце наполнилось надеждой. Ведь Чарпикс тоже был фениксом! Может быть, лавовый свет поможет и ему?

В конце улицы замаячил свободный экипаж. И в этот момент, увлёкшись размышлениями о маге Филавэте, я сделала слишком резкий рывок и, развернувшись, налетела на прохожего.

С его головы сорвалась коричневая шляпа, кувыркнулась в воздухе и шлёпнулась на дорогу. Он негодующе воскликнул:

— Ох ты ж, неужели так сложно смотреть, куда прёшь?!

— Простите, простите, пожалуйста! — запричитала я, подбирая и отряхивая шляпу.

Мужчина мне сразу не понравился. Его карие глаза откровенно ощупывали, а сальные волосы, зачёсанные назад, не внушали доверия. Костюм вроде бы чистый, но мятый, словно его носили несколько дней подряд.

Прохожий усмехнулся, забрал шляпу и, не проронив больше ни слова, удалился в другую сторону.

Я ещё несколько минут с опаской смотрела ему вслед, а затем поспешила к свободному экипажу, пока его не умыкнули из-под моего носа.

Через двадцать минут я уже входила в клинику доктора. Прошла мимо жутко занятой ассистентки, которая не удостоила меня взглядом.

Ханна сидела на кушетке. Элвин что-то писал. Тихое хлопанье крыльев попугая доносилось из глубины смотровой.

— Тома! — радостно воскликнула Ханна. — Смотри, что Муми умеет!

Здесь же от клубочка отделилось салатовое облако, растворившееся в воздухе, став прозрачным. Я ощутила сильный запах мятных конфет.