Книга Я преподам вам урок!, страница 21 – Tommy Glub

— Как... — она переводит взгляд с него на меня и обратно. Голос срывается на шепот. — Как я здесь оказалась?

Смотрю на часы. Четверть девятого вечера. За окном уже совсем темно.

— Я поймал тебя у своей машины, — объясняю спокойно, без лишних эмоций. — Ты упала в обморок. Мы привезли тебя сюда, сбили температуру. Твой парень сказал, что он за городом и ему некогда. Если скажешь свой адрес, отвезем домой. Но сначала нужно выпить воды, принять лекарство и еще немного полежать.

Она слушает внимательно, взгляд становится более осмысленным. Вижу, как она изучает комнату. Потом снова смотрит на нас — на мои руки, все еще держащие ее телефон, на Яна с его профессионально-спокойным видом. У нее мелко дрожат плечи — не только от озноба.

От страха тоже.

Ян подходит ближе, ставит стакан на тумбочку.

— Температура тридцать восемь и пять была, — говорит он ровно. — Сейчас должна упасть. Выпей это, — протягивает таблетки. — И воды побольше.

Мы оба отступаем на шаг, давая ей пространство. В комнате становится так тихо, что слышно, как тикают настенные часы и как дождь стучит по стеклу — монотонно, успокаивающе.

— Пей, — повторяю мягче. — А потом решим, что делать дальше.

Она берет стакан обеими руками — они все еще дрожат — и делает несколько маленьких глотков. В ее глазах мелькает что-то похожее на благодарность, смешанную со страхом и недоверием.

Что-то между нами все же трескается, как и той ночью…

Я лежу в чужой постели и прислушиваюсь к звукам в остальной квартире.

Интересно, где они нашли такие шикарные апартаменты в этом городке?

Вероятно, это одна из нескольких высоток в центре.

В комнате тепло, даже жарковато. Воздух пахнет свежевыстиранным бельем, мятной зубной пастой из приоткрытой двери ванной и еще чем-то знакомым — мужским парфюмом, который я узнаю с первого вдоха. От этого запаха сердце делает кувырок, но я стараюсь не думать почему…

Подушка под щекой прохладная и упругая — явно дорогая, из тех, что запоминают форму головы. Пробую пошевелить пальцами — получается, но с трудом, словно после долгой болезни или марафона. Зато голова уже не такая ватная, как час назад. Мысли выстраиваются в более-менее связные цепочки.

Нужно понять, что они успели выяснить обо мне. Где я наврала удачно, а где прокололась.

— Эй... — пытаюсь позвать, но голос садится, выходит только сип.

За дверью тут же стихают шаги — они услышали. Дверь медленно приоткрывается, впуская полоску теплого желтого света из коридора. На пороге появляется Дар — очки в руке, волосы слегка взъерошены, будто он их растрепал пальцами. На губах та самая едва заметная хитрая полуулыбка, за которой он прячет все на свете.

Чуть позади маячит силуэт Яна — он прислонился плечом к дверному косяку, закатав рукава рубашки.

— Вода на тумбочке, — Ян кивает на бутылку. Его голос мягче обычного. — Как себя чувствуешь?

— Нормально, — вру на автомате, как делала всегда.

Пытаюсь сесть — мир качается, как палуба корабля. Хватаюсь за изголовье кровати, чтобы не упасть обратно на подушки. Нужно выяснить главное, пока хватает сил:

— Вы… вы знаете, где я живу? И маме ничего не писали? Не звонили?

Они удивленно переглядываются — искренне, без игры. Будто я спросила что-то совершенно неожиданное.

— Нет, не знаем твой адрес, — Дар качает головой. — Телефон я пытался разблокировать еще около универа, но не смог, — о боже, слава богу я поставила кодом год рождения мамы. — Твоей сестре ты сама ответила. А маме — нет. И мы точно никому ничего не писали от твоего имени.