Книга Я преподам вам урок!, страница 40 – Tommy Glub

Она ничего не отвечает. Просто выскальзывает из круга. Оставляет стакан на подоконнике и выходит из комнаты.

Потом студенты снова вскочили танцевать. А Маша как ушла, так и не приходила…

Рус моментально забылся в обьятиях другой девочки, а я в какой-то момент дернул Вальку и хмыкнул:

— Где Маша? Ты ее видела?

— Простите, Дарий Валерьевич, Ян Романович! — она прикрывает ладошкой рот. — Я… Кажется, Маша пошла на балкон в соседнем номере. Там они с Олегом…

Мир на секунду замирает.

Мы с Яном выходим почти одновременно. Пробираемся сквозь коридор, мимо пьяных голосов и чьих-то попыток нам улыбнуться. Никто не решается остановить нас.

Не успеваем дойти до балкона — как слышим голоса:

— Я тысячу раз пожалел, что тогда пошел на поводу у отца. Я боялся, что он меня лишит моего комфорта, понимаешь? Он очень боялся, чтобы к нам не пришли так же… Но, Маш… Я хочу еще один шанс… Я могу поговорить с ним и...

— И вот что? Чтобы он всю мою семью передал предкам Яна и Дария? Я и так на волоске болтаюсь... Не усугубляй.

Я замираю.

Маша... Что она знает?

— Где ты тогда нашла деньги?

— Какая разница?.. Маша Разумовская готова на все, чтобы спасти свою маму… Если бы я была взрослее, а отец делился бы проблемами, все было бы иначе. Но его убили. И теперь это не важно.

Разумовская.

Голову пробивает глухой удар — словно что-то щелкнуло.

Все становится на свои места.

Паника.

Боль.

Страх.

Одна наша ночь.

Ее поддельная фамилия.

Молчание.

Уверенность, что она нас знала.

Все.

Она — дочь Разумовского.

Дочь того самого Разумовского.

— И что ты собираешься делать сейчас? — голос Олега звучит тише.

— Жить. Кайфовать. Наслаждаться студенчеством. И… по возможности уничтожить Игнатьева и Королева.

Маша

Балкон соседнего номера кажется мне убежищем. Серым, прохладным, чужим — но все равно безопасным. Я стою, уцепившись пальцами за металлический поручень.

Я не знаю, зачем я вообще согласилась с ним поговорить. Просто... когда он смотрит так, как будто что-то понял, как будто в нем еще осталась совесть — во мне вскипает смесь ненависти и жалости. И я вдруг понимаю, что хочу услышать, насколько сильно он сожалеет. Даже если мне это больше не нужно.

— Маш, — голос Олега тихий, почти срывается. — Ты же понимаешь, я не тогда, не сейчас... я не думал, что все так обернется. Я был пацан. Всего боялся. Особенно... отца. Он бы просто вычеркнул меня из жизни, если бы я остался с тобой. Лишил бы квартиры, денег, фамилии. А тогда это казалось концом света.

Я не оборачиваюсь. Смотрю в серое небо. От него веет пустотой.

— Я тысячу раз пожалел, что тогда пошел на поводу у отца. Я боялся, что он меня лишит моего комфорта, понимаешь? Он очень боялся, чтобы к нам не пришли так же… Но, Маш… Я хочу еще один шанс… Я могу поговорить с ним и…

Я поворачиваюсь. Смотрю прямо в глаза. Спокойно, слишком даже.

— И вот что? Чтобы он всю мою семью передал предкам Яна и Дария? Я и так на волоске болтаюсь... Не усугубляй.

Он отшатывается, как от пощечины.

— Где ты тогда нашла деньги?

Я усмехаюсь. Криво. Так, как умеют только те, кого жизнь уже раздавила, но они почему-то еще стоят на ногах.

— Какая разница?.. Маша Разумовская готова на все, чтобы спасти свою маму… Если бы я была взрослее, а отец делился бы проблемами, все было бы иначе. Но его убили. И теперь это не важно.