Книга Я преподам вам урок!, страница 41 – Tommy Glub

Молчание между нами затягивается на несколько минут. Слышно только, как кто-то смеется внизу на улице. Машины шумят вдали, сквозняк шевелит мои волосы. А внутри… будто огонь пылает. Я не чувствую себя живой. Я чувствую себя раскаленной до бела.

— И что ты собираешься делать сейчас? — голос Олега звучит тише.

— Жить, — говорю я тихо. — Кайфовать. Наслаждаться студенчеством. И… по возможности уничтожить Игнатьева и Королева.

Он вжимается в стену, как будто его ударили током. А я поворачиваюсь к двери, чтобы уйти — и замираю.

Они стоят на пороге. Ян и Дарий.

Ян закуривает. Прямо там, в номере. Дым вырывается в ночной воздух, затягивает нас туманом. Дарий — молчит. Смотрит на меня.

— Разумовская?.. — его голос хриплый, надтреснутый. — Маш… Почему ты не рассказала?

У меня сердце падает в пятки. Но я не даю себе дрогнуть. Поднимаю голову выше, цепляюсь пальцами за подоконник.

— Что вы тут делаете?! — спрашиваю резко, не думая.

Олег смеется — напряженно, фальшиво.

— А что, ты им тоже не все рассказала, Машка? — ухмыляется он.

— Иди отсюда, — холодно бросает Ян, закусывает сигарету зубами. Потом резко поворачивается, толкает Олега плечом и выталкивает его из номера. — Скоро освободим номер и твои друзья смогут вернуться сюда.

Хлопает дверь.

Остаемся втроем.

Дарий подходит ближе. Он останавливается в полуметре. Протягивает руку. Прижимает меня к стене — не грубо, но настойчиво. Его лицо близко. В его глазах не ярость. Не страх. Что-то другое…

— Ты правда… дочь Разумовского?

— А если да, то что? — мои слова вырываются снова резко.

— Если да… — он сглатывает, будто каждое слово в горле застревает. — То я должен сказать, что ты имеешь право нас ненавидеть. Но… мы не убивали твоего отца.

Я зажмуриваюсь. Но на секунду. Потом открываю глаза — и смотрю в упор.

— Не вы, возможно. Но у поступков ваших родителей есть последствия. Я буквально на дне. Просто потому что вашим отцам нужен был бизнес моего.

Он протягивает руку. Прикасается к моей щеке. Легко, как будто я сейчас могу рассыпаться от любого прикосновения.

— Успокойся… — шепчет он. — Мы все выпившие… Давай просто поговорим. Завтра. Сядем, все обсудим. Решим, как жить дальше…

Я отталкиваю его. Резко. Грубо. Слишком сильно. Меня трясет.

— Нет. Я действительно считаю, что вы тоже причастны ко всему. Потому я не отступлю. Никогда.

Делаю шаг в сторону. И натыкаюсь на Яна.

Он смотрит на меня.

— Сколько ты хочешь? — спрашивает он. — Чтобы мы тебе отдали. Чтобы ты не считала нас врагами.

Я замираю. Потом медленно выдыхаю сквозь зубы.

— Хочу, чтобы вы были на дне. Так же, как и я.

Он улыбается.

— А если это уже так?

— А если это уже так?

Слова Дария повисают в воздухе, и я просто моргаю. Раз, другой. Пытаюсь понять, что он имеет в виду, но мысли путаются.

Дарий улыбается, но глаза остаются серьезными, почти печальными.

Ян стоит чуть в стороне, прислонившись плечом к стене. Руки спрятаны в карманах джинсов, черная футболка натянулась на напряженных плечах. Он молчит, но я чувствую его присутствие всей кожей — как чувствуют приближение грозы по тяжелому воздуху.

— Мне плевать, — выдавливаю из себя и пожимаю плечами, стараясь выглядеть равнодушной. — Хоть уже так, хоть завтра, хоть через год. Я не отступлюсь. Не забуду, что сделали вы. Что сделали ваши семьи…