Книга Я преподам вам урок!, страница 53 – Tommy Glub

Ян лежит на спине, смотрит в потолок.

Тишина. Только шум машин за окном и наше дыхание.

— Спасибо, — шепчу я в темноту. — За то, что остановились.

Ян поворачивает голову, смотрит на меня. В полумраке его глаза кажутся почти черными.

— Всегда остановимся, — говорит он тихо. — Когда ты скажешь.

Он протягивает руку, находит мою поверх одеяла, легко сжимает.

— Спи. Утром будет новый день.

Я закрываю глаза. Чувствую тепло двух тел рядом, слышу их дыхание — Дар уже засыпает, его дыхание становится глубже, ровнее. Ян еще не спит, его большой палец иногда поглаживает мою ладонь.

И впервые за очень долгое время я чувствую себя... защищенной. Желанной. И немного виноватой за то, что остановила их.

Но больше всего — я чувствую предвкушение. Потому что Ян прав. Утром будет новый день…

Ян

Просыпаюсь от того, что солнце бьет прямо в глаза через неплотно задернутые шторы. Первое, что чувствую — тепло чужого тела рядом. Маша спит, свернувшись калачиком, ее спина прижата к моему боку. Волосы разметались по подушке, пахнут чем-то цветочным — шампунь или кондиционер, не знаю. Но запах приятный, успокаивающий.

За ее спиной вижу Дара. Он уже не спит, смотрит на меня поверх Машиной макушки. В утреннем свете его глаза кажутся почти прозрачными. Мы молча смотрим друг на друга, и в этом взгляде — немой вопрос. Что дальше? Как теперь быть?

Осторожно выскальзываю из постели, стараясь не разбудить Машу. Она что-то бормочет во сне, но не просыпается. Дар тоже встает, и мы, как заговорщики, крадемся на крошечную кухню.

Растворимый кофе — это все, что есть тут. Насыпаю порошок в три чашки, заливаю кипятком из чайника. Пар поднимается вверх. Руки слегка дрожат — последствия вчерашнего. Или предвкушение сегодняшнего.

— Как думаешь, она злится? — спрашивает Дар шепотом.

— Не знаю, — честно отвечаю я. — Надеюсь, что нет.

Слышим шорох из спальни — Маша просыпается. Появляется в дверном проеме, заспанная, с отпечатком подушки на щеке. В моей футболке, которую она вчера попросила в качестве пижамы. Выглядит... трогательно. И чертовски соблазнительно одновременно.

— Кофе? — предлагаю, протягивая ей чашку.

Она берет, обхватывает обеими ладонями, будто грея замерзшие руки. Делает глоток, морщится.

— Растворимый — это преступление против человечности, — бормочет она, но продолжает пить.

Автобус домой через час. Собираемся молча, каждый погружен в свои мысли. Неловкости нет, но есть какое-то... ожидание. Как перед грозой — воздух наэлектризован, но молния еще не ударила.

На автовокзале пусто. Наш автобус — старый Икарус, видавший лучшие времена. Салон пахнет бензином и старым кожзамом. Места сзади свободны — вся наша группа вчера уехала, остались только мы трое. И потому будем добираться долго и самостоятельно, на межгородском автобусе.

Маша садится у окна, я — рядом. Дар устраивается через проход. Водитель включает двигатель, и автобус с грохотом трогается с места.

Первый час Маша смотрит в окно. Профиль четкий, ресницы отбрасывают тени на щеки. Иногда кусает нижнюю губу — нервничает или думает о чем-то. Хочется спросить, но не решаюсь нарушить это хрупкое спокойствие.

Дорога петляет между холмами. Автобус покачивает на поворотах, и Маша все чаще прислоняется ко мне — сначала случайно, потом уже не отстраняется. Через два часа ее голова оказывается на моем плече. Дыхание выравнивается — заснула.