Онлайн книга «Жестокий Муж. Вернуть (Не) Любимую Жену»
|
А мне тоже было по хрену. Я смотрел на мальчишку… на своего брата… Даниил не плакал. Не просил. Просто смотрел на меня. Как зверек, которого уже однажды выбросили… и выбросят еще не один раз… С тех пор я усвоил простую истину: Семья — это не всегда родная кровь. А кровь — не всегда это семья и защита. Предают самые близкие, вонзают нож в спину… а потом ты оборачиваешься и тебя… добивают… пока ты глазам не веришь и не понимаешь, как можно было не заметить врага в овечьей шкуре… Картина стирается так же резко, как появилась. Ее заменяет другая… Кабинет. Передо мной еще тот слизень, который мечтает извернуться и для этого ничего не жалеет. Даже собственную дочь. Тот разговор я помню до мелочей. Даже запах табака. Помню, как боров откинулся назад в кресле, сложил пальцы домиком. — Вы получите все, Игорь Витальевич. Абсолютно… без вас… я не выстою… вы это прекрасно знаете, но и я вам нужен… у меня есть кое-что выгодное для вас, поэтому я предлагаю договор, который мы скрепим гарантом. — Гарантом? — спросил, хотя ответ уже знал. Мужик усмехнулся и кивнул: — Да. Предлагаю. Мою дочь. — Надо же… и ваша дочь согласна?! — Ей фиолетово. Она ляжет под каждого, на кого укажу, и сделает все, что должна… Аут. Боров воспитал дорогую шлюху, готовую раздвигать ноги перед нужными людьми… Это уже хуже проституции. В чем-то девки у трассы честнее. Они не скрывают свою суть за масками… порядочных дочерей из элитных школ… и университетов… Так я думал… но потом… когда узнал Агнию… что-то щелкнуло… Она была совсем другой… не той, что описал ее собственный отец… И тут у меня еще один вопрос всплывает. Почему же родной отец продал свою дочку зверю, да еще и сделал все, чтобы я считал Агнию конченой тварью… Не вяжется… Опять не вяжется… Я знаю, кто я. Я принял. Смирился. Перестал надеяться. Женщины, связи, сделки, брак без любви — все это было в порядке вещей… И вот теперь… Я смотрю, как Агния уводит дочь. Как малышка оборачивается. Смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Без страха. Без осуждения. Просто… смотрит… Забавная… похожа на мать… И меня накрывает. Глупо. Неуместно. Поздно. Что-то тянется внутри, болезненно, остро, будто задевают старый, неправильно сросшийся перелом. Не к Агнии даже… хотя… и к ней тоже. Скорее к этому маленькому существу, которое доверчиво сжимает материнские пальцы, которое только что жевало жвачку, болтало ногами и смотрело на мир так, будто впереди только радость и свет… Хотя… я надеюсь, что у Иры так и будет… Одергиваю себя от лишних мыслей. Мне не светит. Я это знаю. У меня не может быть детей. Но когда Агния с дочкой уже почти скрываются из поля зрения, я машинально тянусь вперед. Беру со стола маленькую чашку. Детскую. И салфетку, на которой осталась смятая жвачка — Ирина, Иришка… Ириска… выплюнула ее… Держу в руках. И вдруг ловлю себя на мысли, от которой перехватывает дыхание. А если… А вдруг… Надежда… крошечная. Нелепая. Запретная. Я тут же давлю ее. Рву. Ломаю. Как привык. Но она уже появилась. И, черт возьми, не уходит! Надежда — еще та сука! Столько народа изломала… Агния ушла, убежала, даже не обернулась… Вот это бьет сильнее всего. Ее отстраненность. Ее холодное, окончательное «все между нами кончено», произнесенное без слов. |