Книга Пятая зона пульса, страница 161 – Юля Артеева

— Я был такой же?

— Они еще хуже.

Никита смеется и уходит по узкой тропинке в сторону дома. Слышу, как восклицает:

— О, сестрица! Свет очей моих! — И начинает с чувством декламировать: — Я свою сестренку Лиду никому не дам в обиду! Я живу с ней очень дружно, очень я ее люблю! А когда мне будет нужно, я и сам ее побью!

Затем до меня доносятся звуки какой-то возни, приглушенные выкрики и смех.

— Холодно! — вопит Добронравов и хохочет. — С ума сошла?!

— Иди теперь в дом сушись, у тебя за шиворотом, кажется, снег. Но это не точно.

Я улыбаюсь, пока прислушиваюсь к этому аудиоспектаклю. Удивительно, но за столько лет даже не наскучило, хотя в какие-то моменты, если совсем уж честно, порядком подбешивало.

Отрываю взгляд от мяса, которое уже аппетитно подрумянилось, и смотрю, как ко мне торопливо приближается Ника. На ней старая шапка моего отчима и его же бушлат, который ему подогнал кто-то из старых сослуживцев.

Раскрываю руки и дожидаюсь, когда жена прильнет ко мне, чтобы сжать в объятиях.

Говорю со смешком:

— В этом тебя сложно обнимать.

— Скоро меня вообще будет сложно обнимать, — бормочет, понизив голос. — Месяцев через…

— Где-то через четыре, а то и позже, — подсказываю. — Не торопи события.

Подняв ко мне лицо, Ника улыбается. Теперь она делает это иначе, как-то по-особенному нежно и многозначительно.

Я касаюсь ее губ подушечкой большого пальца и слегка надавливаю. Вероника открывает рот и обхватывает мою фалангу, ласкает языком.

Просунув руку под бушлат, сжимаю ее ягодицу и привлекаю ближе к себе.

Она шепчет:

— Лешенька, очень хочется…

— И почему все говорят про токсикоз? — хмыкаю, пролезая ладонью под ее спортивные штаны. — У нас пока сплошные плюсы.

Ника жмется ко мне через слои зимней одежды, целует влажно, прикусывает губы. Меня заводит то, как сильно она хочет и как пытается забрать на себя инициативу.

— Пойдем в баню? — спрашивает.

— Серьезно?

— На пять минут! Не могу терпеть, родной, это гормоны…

Я усмехаюсь, продолжая наглаживать округлую попку. Произношу тихо:

— Ага, оправдывайся.

— Леш, я серьезно, — хнычет, торопливо расстегивая мою куртку. — Ты такой красивый, мой чемпион… В трусах потоп просто. Пойдем, покажу.

— Вот это подкат! — веселюсь, хотя у меня у самого уже стоит так, что мысли начинают путаться. — А почему не добавила «олимпийский»? Ты договаривай.

— Мой олимпийский чемпион… Леша, имей совесть, беременная жена просит!

И как раз когда Ника запускает руку мне под футболку, ощупывая пресс, открывается окно первого этажа, и издалека раздается насмешливый голос Темы:

— Эй, Погодины! Вы наш шашлык сейчас спалите.

— Тем, иди забери, — прошу со смехом, распахивая дверь бани и увлекая Нику за собой. — И побыстрее, а то сгорит!

Слышу, как Темча хохочет и кричит:

— Вита, ты была права! Снаряжаем операцию по спасению шашлыка! Никита, близнецы на тебе.

— Они уже в прямом смысле на мне! — раздается приглушенный голос Ника.

Но я уже запираюсь в темном маленьком предбаннике, где пахнет деревом и березовыми вениками. Скидываю с себя куртку, помогаю Нике раздеться, бормочу:

— Когда вернемся, нужно будет всем рассказать.

— Про секс? — отзывается она тихим грудным смехом, прижимаясь ко мне.

— Про беременность.

— Боже… — стонет, откинув голову, вцепляясь в мои плечи, когда я прижимаю ладонь к ее белью. — Расскажем. Все скажем, что захочешь, только дай мне…