Книга Пятая зона пульса, страница 162 – Юля Артеева

Рассмеявшись, я в кромешной темноте наощупь избавляю жену от остатков одежды, потом кидаю на деревянную скамью свою футболку и сажусь сверху, тяну Нику на себя.

Говорю:

— Когда-то это я мечтал, чтобы ты мне дала.

— Если бы я знала, как в беременность хочется секса, была бы сговорчивее, — шепчет Ника и усаживается на меня верхом.

Обхватывает меня за шею и шепчет:

— Я тебя очень люблю, родной.

— И я тебя люблю. Охренеть как.

В предбаннике тепло, потому что я сам растопил печь пару часов назад, но мы с куколкой явно горячее. Целуемся жарко, двигаемся навстречу собственному удовольствию так отчаянно, как будто в последний раз. И надолго не хватает ни ее, ни меня. Ника стонет протяжно, прижимаясь лицом к моей шее, и своими спазмами утягивает за собой и меня.

— Вот это спринт, — выдает она со смешком.

— Вообще-то я стайер, — отвечаю иронично.

— Я знаю, чемпион. Спасибо, — последнее добавляет, уже выровняв дыхание.

— Спасибо? — смеюсь. — Звучит, как будто ты меня использовала.

— А было не так?

— Сумасшедшая…

— Включи, пожалуйста, свет, ни черта не вижу.

Я наощупь нахожу выключатель и щелкаю им. С улыбкой смотрю за тем, как жена подбирает с пола свой спортивный костюм и одевается. Живота вообще еще не видно, но изменения в ее теле для меня очевидны и, чего уж скрывать, долгожданны.

— Ты поговорил с Ником?

— Да, все в порядке.

— Его всегда накрывает в декабре, — произносит озадаченно, глядя на себя в зеркало, и приглаживает волосы. — Еще и на кладбище не сможет поехать в этот раз.

— Накрывает, — подтверждаю спокойно, натягивая футболку. — А потом отпускает. Не волнуйся.

— Не буду, — отвечает послушно и водружает на голову дурацкую шапку. Принимает модельную позу и под мой смех спрашивает: — Мне идет?

— Тебе все идет, куколка.

Прошло уже действительно много лет с того странного декабря. И я рад, что жена может начать дурачиться уже через минуту после упоминания кладбища. Мать Добронравовых умерла, так и не выйдя из комы, и по Никитосу это ударило гораздо сильнее, чем по его сестре. Однако мама есть мама, потерять ее было тяжело.

Но мы выстояли и даже добились всего, чего хотели. Включая это новое маленькое сердечко.

Я подхожу к Веронике и прикладываю ладонь к ее животу, просунув руку под толстовку. Замираем так, глядя друг на друга, наслаждаемся ощущением счастья, которое пока только для нас двоих.

Жена знает, о чем я думаю, поэтому говорит с мягкой улыбкой:

— Пойдем расскажем. И так уже затянули.

— Мама с ума сойдет от счастья, — усмехаюсь. — Слово «внуки» занимает восемьдесят процентов ее лексикона.

— Делаю ставку на папу. Вита все время шутит, что он берет их детей в аренду.

— Чужих детей…

— …не бывает, — договаривает Ника. — Я знаю, родной. Я знаю.