Книга Пятая зона пульса, страница 55 – Юля Артеева

И позже, когда мы оба уже сыты и расслаблены, решаюсь спросить:

— Расскажи о своей семье.

— Что тебя интересует?

— Не знаю. Все? — улыбаюсь.

Откидываясь на спинку дивана, Леша зеркалит мою мимику.

Говорит:

— Мы, вроде бы, обычные, но все же немного крейзи. Я один ребенок в семье, с отцом не общаюсь, хотя помню его хорошо. Он ушел, когда мне было восемь. Не знаю, может, спился окончательно, контактов нет никаких. Меня отчим воспитал, так что папой я его зову. У Полины и мамы моей большая разница в возрасте, сама знаешь. Бабушка у меня просветленная, она на Бали сейчас. Ретриты, серфинг, все дела.

— Серфинг? — переспрашиваю оторопело.

— Ей пятьдесят восемь, знаешь, какая активная?

Я хихикаю и качаю головой. Это так сильно отличается от того, к чему я привыкла, что я воспринимаю его слова скорее как байку, чем как реальную историю.

— Смейся-смейся, Добронравова, — говорит, подпирая подбородок ладонью. — Ты бы видела ее последнего бойфренда!

Округлив глаза, давлюсь смешком.

Уточняю:

— Бойфренда?

— Да, она тоже в разводе.

Леша отпивает свое пиво из бокала на ножке и спрашивает, прищурившись:

— А ты? Что насчет твоей семьи?

Я держу лицо. Конечно, я этого вопроса ждала, я к нему готовилась. Если уж быть совсем честной, я спросила Погодина о семье, чтобы получить от него встречный вопрос. Но в тот момент, когда сама буду готова.

Приподнимаю плечи в неопределенном жесте, изображаю скуку:

— Мы и вполовину не такие интересные, как вы. Живем втроем с мамой, больше у нас никого нет.

— А отец?

— Тоже ушел, — отвечаю уклончиво.

В конце концов он и правда однажды просто ушел. Все остальное я пока решаю оставить при себе. Если так случится, что мы с Лешей сблизимся… тогда, наверное, я расскажу, как все было. Но почему-то мне кажется, что это неподходящая история для первого свидания.

Леша внимательно слушает, кивает, а сам в это время кладет свою руку рядом с моей. Большим пальцем касается косточки на моем запястье, а потом слегка поглаживает.

Как в замедленной съемке я наблюдаю за тем, как мою кожу покрывают мурашки. Предательские, очевидные и совершенно бессовестные.

Поддавшись первому порыву, я дергаюсь, но Погодин подается вперед, мягко обхватывает мой локоть и произносит успокивающе:

— Чшш-ш…

Потом демонстрирует свою руку. Несмотря на то, что она пестрит чернильными рисунками, я вижу все то же самое, что и у себя: мурашки и приподнятые волоски.

— Знаешь, что это называется «пилоэрекция»? — спрашивает с непроницаемым выражением лица.

— Ты дурак?

Леша посмеивается и снова откидывается на спинку дивана, отпуская меня. Говорит:

— Клянусь. Проверь в интернете.

Только чтобы куда-то деть глаза и руки, я тут же хватаюсь за смартфон, и да, будь проклят этот симпатичный тренер, но именно так и называется гусиная кожа.

— Ладно, ты прав.

— Надеюсь, не в последний раз.

Я закатываю глаза:

— И что у мужчин за вечное стремление самоутверждаться в собственной правоте?

— Не знаю. Что-то первобытное?

— Или тупорылое, — выдаю иронично.

Погодин хохочет, уронив голову на грудь. Пользуясь тем, что обстановка становится не такой накаленной, выдыхаю и сцепляю руки в замок перед своим бокалом — подальше от Леши. Еще одну пилоэрекцию я не переживу.

Отсмеявшись, он поднимает на меня глаза: