Книга Правило 24 секунд, страница 44 – Юля Артеева

Гордей отступает на шаг и говорит:

— Помнишь Босса, Маш? Страшный на вид, но никогда не обидит. Но есть другие собаки.

— Какие?

— Кусачие. Может, их обижали, может, плохо воспитали, а может, просто характер дрянной. А шерстка светленькая, морда узкая, по ним иногда и не скажешь.

Чувствую, как предательски начинает дрожать подбородок. Ощущаю себя башней из кубиков, что вот-вот развалится.

Тогда Гордый улыбается и говорит:

— Не терпится посмотреть на вашу Лиану. Пойдем.

Разворачивается и идет вперед, не оборачиваясь.

Гордей

Когда захожу в раздевалку, там сидят только Джип и Сема Аверин. Первого я запомнил не только потому, что он лучший друг Гордеевой, но и потому что он такой обаятельный добряк, к которому тянешься даже если того не хочешь. А второй – простой как три рубля, с ходу спросил нас с Ефимом, как нас различают девушки и не сдаем ли мы друг за друга экзамены. Короче, задал все самые банальные вопросы сразу, но с неподдельным интересом. Я таких люблю гораздо больше, чем мутных типов вроде Машиного парня.

— Меня ждете? – вкидываю, пока звенит звонок.

Пацаны смеются, Фокин нараспев отвечает:

— О-о-ох, Гордей, Гордеюшка, слава Богу ты пришел! Не знали, как без тебя лишнюю секундочку прожить.

— А это Гордей? – интересуется Аверин.

Я ржу. Иногда такие вбросы бесят, но от Семы звучит искренне. Он реально не понимает.

— Поверь мне, это Гордей. А почему, кстати, «Гордый»? – интересуется Джип. – Просто от имени?

Я меняю футболку на баскетбольную майку и смотрю на себя в зеркало, поправляя волосы.

Говорю:

— От имени. Но вообще была одна дурацкая детская история, после которой это все началось.

— Какая? – оживляется Сема.

Я ухмыляюсь, вспоминая. Но отрицательно качаю головой:

— Потом расскажу. Звонок уже был. Вы вообще, я смотрю, не торопитесь?

— Да чет не тянет, – отзывается Саша со вздохом.

— Там ведьма какая-то?

Аверин шикает:

— Она через стены слышит, чувак. Проклянет, стояка еще семь лет не увидишь.

Мы с Джипом взрываемся хохотом. Я киваю в сторону двери, и мы выходим в зал. В последний момент Фокин шепотом спрашивает:

— Там все в порядке?

Улыбка с лица слетает в одно мгновение. Оборачиваюсь через плечо и смотрю на друга Маши. Он выглядит действительно обеспокоенным. И я как-то сразу в этот момент понимаю, что мы с ним на одной стороне.

— Не уверен, – отвечаю искренне.

Но дальше разговаривать у нас возможности нет. Ребята из класса уже выстроились в шеренгу. Быстро окинув взглядом девочек, отмечаю, что Рыжика нет.

Не колеблясь, встаю в начало и с любопытством смотрю на физручку. Она что-то помечает в пухлом блокноте и поднимает на меня взгляд. Нос с горбинкой, черные глаза, которые смотрят с любопытством.

— Наумов?

— Так точно, – отвечаю с ухмылкой.

— Который?

— А вы как думаете?

Спиной ощущаю какое-то движение и чувствую, что это Гордеева выскользнула из раздевалки и пытается незаметно встроиться в ряд. Физручка показательно закатывает глаза и крайне медленно поворачивает голову.

Произносит ядовито:

— Мария, разве опоздание было в вашем списке нормативов?

Чувствую, как моя грудная клетка тяжело поднимается. Вот же стерва! Злость закипает медленно, но я отчетливо чувствую, как эта эмоция бурлит за ребрами.

— Нет, – шелестит тихий голос в другом конце шеренги.