Книга Проект по дружбе, страница 61 – Юля Артеева

— Ну вот и все, – подытоживает Шмелев, перегибается через меня и захлопывает крышку ноутбука. Мы погружаемся во тьму, лишившись единственного источника света.

— Тебе понравилось? – спрашивает он, все еще нависая надо мной.

— Да, очень.

Ярик наклоняется и легко касается губами моего виска. Потом целует в скулу. Я чувствую его дыхание на своей щеке. Очень горячее. Наверное, у него все же температура.

Все внутри меня как будто приходит в движение. Какими-то волнами расходится и воронками скручивается. Да, я влюбилась. Шах и мат, Женя Гольцман. Очнись и заставляй свою королеву биться.

А Яр вдруг резко подается назад и перекатывается на свою половину. Снова обнимает меня и зарывается носом мне в волосы. Шумно вдыхает, от чего полчища мурашек несутся по моей коже.

Скованная его руками, все же уточняю:

— Ты собираешься спать здесь?

Не знаю, что ответил бы мне Ярик, потому что на кровать вдруг вспрыгивает Рекс. Он подкрался бесшумно, как это умеют кошки, а приземлился тяжело и ощутимо, потому что конкретно этот экземпляр весит немало.

Шмелев подскакивает на кровати и кричит:

— Блин, что это?!

В его голосе такая натуральная паника, что меня в буквальном смысле скручивает приступ хохота. Хватаюсь за живот и сотрясаюсь от искреннего сумасшедшего смеха.

— Это кот, – умудряюсь выдавить между волнами веселья, хотя мне едва хватает воздуха.

— Дьявольское животное, – бормочет Яр, ловит Рекса и устраивает рядом с собой.

Тот отзывается утробным мурчанием. Рыжий предатель. Ему, видимо, совсем безразлично, от кого принимать ласку.

Я вытираю слезы, выступившие от смеха, и поворачиваюсь на бок. Ярик чешет Рекса за ухом.

— Испугался?

— А ты насмеялась? У меня чуть сердце не разорвалось.

— Да ладно тебе, – у меня снова вырывается смешок, – ты плохого мнения о своем сердце.

— Как его зовут? Помню, имя какое-то собачье.

— Рекс. Это универсальное имя.

— Только не после сериала про овчарку.

— Оно всем подходит, – упрямлюсь я.

Глаза привыкли к темноте, и я слежу за длинным пальцами Ярика, которые зарываются в рыжую шерсть.

— И хомячкам?

— И попугайчикам. И динозаврам.

— Каким еще динозаврам?

— Ну, знаешь, – я произношу по слогам, – ти-рекс.

Ярик смеется и отпускает кота. Когда тот понимает, что чесать его никто не собирается, то уходит, так же внушительно соскакивая на пол. И мы снова остаемся одни.

— Ты смешная, – тянет Шмелев.

— По-хорошему? – уточняю с надеждой.

Потому что это слово для меня – неоднозначное. Не хочу даже вспоминать, сколько и как именно надо мной смеялись в прошлом.

Он двигается ближе ко мне и произносит:

— Конечно. Я имею в виду, что ты милая и забавная. Шутишь смешно. А иногда говоришь что-то серьезно, но тон такой назидательный, что тоже тянет рассмеяться. По-хорошему.

Я киваю. Подушка под головой шуршит. Смотрю на Ярика и гадаю, надо ли снова спросить, где он собирается спать? Или просто встать и достать комплект белья, постелить ему в гостиной?

Пока я мучительно соображаю, Яр снова начинает:

— Еще ты очень красивая, знаешь?

— Нет, – отзываюсь неуверенно и как-то торопливо.

Он удивляется как будто бы очень искренне:

— Как это «нет»?

Протягивает руку и перебирает мои волосы. Цепенею, пережидая волнение, которое беснуется в моей грудной клетке от близости его тела. От того, что касается так легко и нежно. Как будто я правда что-то для него значу.