Книга Физика любви, страница 12 – Юля Артеева

И тем не менее я не дура. Точно знаю – все, что появилось в интернете, остается там навсегда.

К тому же я понимаю, что страницы из учебника – это сильный рычаг давления, но голые фотографии это что-то гораздо, ГОРАЗДО более серьезное.

Поддавшись внезапному порыву, я фотографирую свой средний палец, отправляю Глебу, включаю авиарежим, убираю телефон под подушку и проваливаюсь в черную яму без сновидений.

Утром просыпаюсь в пять часов и никак не могу уснуть. В конце концов беру телефон, включаю сеть и проверяю сообщения.

Глеб

Пижама огонь

Я снова открываю фото, которое отправила Янковскому, и да, точно, там видно рукав пижамы, а на нем маленькие Винни Пухи. Даже не диснеевские, а наши олдскульные, коричневые. Парам-парам-парам-парам, тот поступает мудро… В отличие от меня.

^{-.. -..-…-..}

Когда мы с Оливкой доходим до школы, мое напряжение достигает пика. Она что-то мне говорит, но я почти не вникаю, отвечаю невпопад, молчу и ожесточенно верчу головой. Где он? Не знаю, зачем мне видеть Глеба и что я хочу прочитать на его лице, но я чувствую себя как на иголках. Мне точно необходимо его увидеть. Рассказал ли он все Яну? Может быть, просто воспользовался моей наивностью на выходных, чтобы закрыть долги по учебе, а потом просто посмеялся надо мной вместе с другом. Разозлился ли он на последнюю фотографию? Или посчитал забавной и спустил мне с рук?

— Яна!

— А?

— Ты куда сегодня отлетела?

— Никуда, – я переобуваюсь в любимые старые кеды, пока Оливка надевает стильные мокасины.

— Выглядишь так, как будто тебя похитили инопланетяне и забыли вернуть.

— Очень смешно.

— Да я не шучу, у тебя реально такой вид.

Она косится на мою обувь, а я бурчу:

— Это кеды, они должны быть убитыми.

Мы выходим из раздевалки, доходим до лестницы, когда я начинаю обшаривать карманы брюк и говорю:

— Черт, забыла телефон в куртке, встретимся в кабинете.

— Как скажешь.

Я бегу обратно в раздевалку, потому что скоро уже должен быть звонок, хватаю телефон из кармана. Так же быстро возвращаюсь, на ходу проверяя сообщения. Ничего.

— Ай! – с размаху влетаю носом в чью-то широкую грудь.

— Нет, правда, тебе стоит хотя бы попробовать ходить с открытыми глазами.

Конечно, это Глеб.

— Извини.

— Не проблема, Винни, – он смотрит на меня, продолжая стоять в дверях.

Я снова чувствую себя практически немой. Отвечать ему в переписке гораздо проще, а вот открыть рот, стоя напротив, просто физически тяжело. Ну, по крайней мере, кажется, он не злится на фотографию.

Я потираю нос. Конечно, ударилась я не так уж сильно, но у Янковского какой-то парфюм, который сбивает меня с толку. Пахнет тепло и терпко.

— Как ты относишься к творчеству Люси Чеботиной?

— Что? – я недоумевающе смотрю ему в глаза.

— Ну, она же права, да? Зачем тебе солнце Монако?

До меня только начинает доходить. В груди неприятно холодеет.

— И луна Сен-Тропе вроде не нужна. Если Яна рядом нет. Или как там в тексте, я не силен в современной популярной музыке.

Я смотрю на парня, и мое лицо прямо-таки сводит ненавидящей судорогой. Как такой красивый человек может быть таким отвратительным? Строчки этой песни, среди прочих, я записала в учебнике.

Не контролируя себя, выпаливаю:

— Ты же знаешь, что ты козел?

— Солнышко, я в курсе. Но я не знал, что ты такая дерзкая. Это даже интересно.