Книга Фол последней надежды, страница 100 – Юля Артеева

Брат порывисто меня обнимает, крепко прижимая к себе. Чувство такое, как будто недостающий кусок пазла встраивается в меня как влитой. Я снова плачу, но на этот раз от облегчения.

Момент моего душевного покоя длится недолго. Бо берет меня за плечи и отстраняет от себя. Яркий свет фонарика меняет направление, и я наконец вижу лицо брата. Он в бешенстве. Машинально пытаюсь вспомнить, когда он последний раз так злился.

— Ты чем думала вообще?

— Я не виновата! — выкрикиваю истерично, хоть и думаю на самом деле совсем иначе.

— Что с ней?

Я чувствую, что под носом мокро, и снова тянусь рукавом к лицу.

Говорю:

— Не знаю, она под чем-то. Там что-то было, в коктейле.

— Алкогольном? — Бо наконец разжимает пальцы, и только теперь я понимаю, что это было больно.

Он подсаживается к Арине, обхватывает ее лицо ладонями, убирает волосы. Обеспокоенно всматривается.

— Да, — говорю, понурив голову, — я воду взяла, пить ее заставляла, но дальше не знала, что делать. Она говорит, что ей жарко. Что танцевать хочет.

Снова всхлипываю и закрываю лицо ладонями. Какой стыд. Как же я виновата перед ней! Перед всеми. Лучше бы меня вообще не было!

— Котенок, ну что ты такое говоришь? — говорит Ваня и берет меня за руки.

— Что? Я это вслух?

— Поня-я-ятно.

— Ребят, я не то чтобы вас тороплю, но нам бы свалить побыстрее. Давайте хоть за угол отойдем?

Я поднимаю голову и вижу наконец, что мы тут не одни. Упираясь в ветки кипенно-белым кроссовком снизу, и локтем сверху, над нами стоит Тарас.

— Привет, Дим, — говорю, чувствуя себя полной дурой. Могу только представить, как мы сейчас выглядим. Сидя на земле в кустах, с размазанным макияжем, в идиотских платьях. Я зареванная, а Арина вообще не в себе.

— Богдан, — говорит подруга со странными интонациями, которых я никогда раньше у нее не слышала, — я так рада, что ты тут.

Я поворачиваюсь и вижу, как она склоняет голову и трется щекой о руку моего брата. Сама в это время чуть приподнимается на коленях и прогибается в спине. Моргнув, резко отвожу взгляд. Замечаю, как парни переглядываются. Ваня поднимается на ноги и за локоть тянет меня вверх.

— Вань, подожди, там телефон, — бормочу невнятно.

— Я заберу, — говорит Дима.

Все вместе мы выходим на дорогу и торопливо идем вдоль забора. Громов тянет меня вперед так быстро, что я постоянно спотыкаюсь, а потом и вовсе пытаюсь затормозить, оглядываясь назад:

— Ой!

— Ой? — с тихой яростью в голосе переспрашивает Бо.

— Там куртки наши. Их Илья унес.

— Илья унес! — восклицает брат, будто сам не верит в то, что говорит.

Громов, не прекращая движения, осекает нас обоих:

— Тихо! Новые купите.

Дальше храним напряженное молчание. Я стараюсь не плакать и успевать за Ваней. Чтобы не думать о том, что натворила, концентрируюсь на том, что вокруг меня. На красивых домах, большинство из которых молчат этим вечером темными окнами. На высоких соснах вдоль дороги. На свежем воздухе. На том, как Ваня сжимает мое запястье. Мы все еще вместе? Сегодняшний вечер не все еще испортил?

За каким-то поворотом мы наконец останавливаемся. Ваня отпускает, и я приваливаюсь к чужому металлическому забору.

— Когда он будет? — спрашивает Бо у Тарасова.

Тот смотрит в телефон:

— Через пять-семь минут вроде бы.

Я запрокидываю голову, втягиваю в себя хвойный воздух. Смотрю в темное небо. Здесь звезды заметно ярче, чем в городе.