Книга Фол последней надежды, страница 99 – Юля Артеева

— Пей воду, — говорю, протягивая Арине бутылку.

— Я не хочу воду, я хочу танцевать! — хнычет она.

— Пей. Так надо.

Пару секунд смотрю, как она мучается с крышкой, отбираю и откручиваю сама. Арина делает всего один глоток, но я упираюсь ладонью в донышко и заставляю ее пить дальше. Она давится, кашляет и проливает воду на грудь. Говорит:

— Что ты делаешь?

— Арина, просто пей. Как можно больше.

Я еще не придумала, что именно делать дальше, но почему-то уверена, что из всех имеющихся у нас сейчас вариантов, этот — самый правильный. Я достаю телефон и делаю то, что привыкла. Звоню брату.

Выбираю его имя в списке контактов и слушаю издевательские долгие гудки. Он не берет ни после пятого, ни после десятого. Сбрасываю и набираю снова. Жду недолго и звоню снова, ответа нет. Где он, блин, когда так нужен?! Хочется рыдать в голос. От нервов меня начинает трясти.

И тогда я понимаю, что не подумала об очевидном. О своем парне. Если он, конечно, до сих пор им является. Дрожащими пальцами нахожу его контакт, прикладываю телефон к уху. И снова слушаю идиотские длинные гудки.

Не особенно понимая, что делаю, проговариваю губами бесконечное «пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста». Не могут же они оба меня сейчас бросить!

Чувствую, как в грудной клетке зарождается глухое рыдание, которое вот-вот вырвется наружу и начисто лишит меня остатков разума. Я не готова решать это одна!

— Геля? — слышу родной голос с электронной музыкой на фоне.

— Ваня! — выкрикиваю я и сбивчиво тараторю, понимая, что паника догоняет и сдавливает горло. — Мы ушли, мы в каких-то кустах, и с Ариной что-то не то. То есть я знаю, она мой коктейль выпила, а там…

— Что? Геля, я не понимаю.

Вытираю слезы, на этот раз совсем не заботясь о том, что размажу косметику. Шмыгаю носом и говорю едва слышно:

— Туда что-то подмешали, Вань. У нее зрачки размером с футбольный мяч. Я не знаю, что делать, я ей сказала воду пить. И мне очень страшно.

К концу фразы я судорожно перевожу дыхание и будто захлебываюсь.

— Успокойся, хорошо? Где вы, еще раз?

— В кустах. Я не помню, где-то у входа за забором.

— Я сейчас буду.

— Вань! Что делать с Ариной?

— Пусть пьет, — отвечает он резко и отключается.

Я утираю лицо рукавом. Бросаю телефон прямо на землю и концентрируюсь на подруге, которая сидит рядом, свесив голову вниз. Господи, если с ней что-то случится, я просто не переживу.

— Ариш, давай еще водички? Хорошо?

— Суббота, мне жарко.

— Да, моя хорошая, поэтому и надо попить.

Приподнимаю ей подбородок и подношу горлышко бутылки к губам. Она пьет, шумно сглатывая. Потом хмурится и отворачивается.

Я уговариваю. Она снова пьет. Потом хнычет, жалуется, вдруг заходится в беспорядочном смехе. Я опять настаиваю. И так по кругу. Как будто непрекращающийся адский день сурка. Или час сурка. Или пятнадцать минут сурка. Я не знаю, сколько проходит времени, когда начинают трещать ветви вокруг нас.

Я за плечи прижимаю к себе Арину и щурюсь на яркий свет. Меня слепит, и я не вижу, кто это. Что, если Илья? Что мне тогда делать? Кричать, драться? Вокруг даже камней нет, чем мне его ударить?

Я выставляю ладонь, прикрывая глаза.

И в этот момент слышу:

— Твою мать, Энж!

Рыдание, которое так долго томилось внутри, наконец прорывается.

— Бо! — вслепую протягиваю руки вперед. — Это ты, Бо?