Книга Фол последней надежды, страница 46 – Юля Артеева

— Это хорошо, — выдаю откровенно и тут же пытаюсь пояснить двусмысленность фразы, — ну, что на сегодня у меня будет компания.

И Геля смеется, на этот раз тихо, но искренне. Она не так часто делает это со мной, но постоянно хохочет на наших семейных сборищах. Честно говоря, мне всегда нравилось, как она это делает. Что называется, от души. Не заботясь о том, как выглядит в этот момент.

— Окей, Громов.

Ее рука взлетает в воздух и касается моего плеча. Четыре тонких пальца надавливают на мою кожу, а большим она делает едва заметное движение, поглаживая меня.

Жест такой ненавязчивый, что его можно было бы проигнорировать, но мое тело почему-то так отзывается, странные мурашки опоясывают мою голову, двигаясь от ушей к затылку, собираясь там зудящим ощущением. Оно стекает по шее на спину и распространяется на руки, захватывая контроль. Ощущение почти первобытное и безотчетное — мне хочется хотя бы немного потрогать ее. Чудовищных усилий стоит мне остаться неподвижным. Это все не к месту.

— Вопросов больше нет? — интересуется Геля весело, все еще сжимая мое плечо.

— Нет.

— Тогда я пошла.

И на пороге, прежде чем выйти, она говорит:

— Ты все-таки дождись конца урока, чтобы показаться Виктору Евгеничу. Он…м-м-м, он попросил.

Ангелина

С гулом в ушах от тока собственной крови я выпадаю в коридор и прижимаюсь лопатками к стене. Сглатываю свое сердце, которое отчаянно колотится в горле. Что это было?

Я тебя раздражаю?

Зажмуриваюсь, вспоминая, каким тоном задал этот вопрос Ваня. Осознание того, что все мои действия были ошибочны, накрывает болезненной волной. Я так старалась скрыть свою любовь, что он подумал, что неприятен мне. Я все испортила. Я так увлеклась этой игрой, что потеряла его. Почти. Надеюсь, что почти.

Если бы Аринка это услышала, она бы орала «я же говорила» так громко, что все стекла бы в школе повышибало.

Мне так стыдно, что я вся горю этой эмоцией изнутри. Щеки, по ощущениям, просто алые. Сокрушенно качаю головой, не открывая глаз. Боже, он думает, что раздражает меня. Но я же хотела совершенно другого!

Просто старалась скрыть свою одержимость. Хотела казаться недоступной и загадочной. Быть интересной. Зацепить его хотя бы тем, что, в отличие от других девочек, не пускаю слюни на популярного Ваню Громова. А добилась чего? Он решил, что бесит меня.

Медленно вдыхаю и выпускаю воздух из легких с тихим стоном. Я кошмарная, просто ужасная дура!

— Ты чего здесь? — из раздумий меня вырывает голос, который слышать я хотела бы меньше всего.

— Отдыхаю, — огрызаюсь, вскидывая голову, — а ты?

Коса хмурится и переминается с ноги на ногу:

— Тебя долго не было.

— И что с того?

— Ну мало ли.

— Мало ли что? Мало ли — я умерла? Или мало ли — сбежала в другую страну?

Прекрасно понимаю, что на волне агрессии меня несет сильнее, чем нужно. Но и его излишнее внимание сейчас просто выводит меня из себя. Всегда выводило. Но именно в эту секунду я не могу натянуть на лицо улыбку и притвориться, что рада его появлению.

И в самом страшном сне я бы не хотела знать, что Громов испытывает ко мне что-то подобное. Это пережить я бы не смогла.

— Анж, зря ты так.

— Сереж, — зеркалю его тон, отрываясь от стены и упираясь кулаками в бедра, — как «так»? Можно хоть вздохнуть без твоего взгляда? Чего ты ходишь за мной?