Книга Не ругайся, адвокат, страница 9 – Ария Янтарь

— Ты, — прошептала я. — Что ты сделал?

— То, что должен был, — ответил он.

И тогда меня накрыло.

Я не помнила, как подошла к нему. Не помнила, как вцепилась пальцами в лацканы его пальто. Помню только, что ткань под пальцами была мягкой, и что Артур даже не шелохнулся. Он стоял, как статуя, позволяя мне делать со своим пальто всё, что я захочу. И это бесило ещё больше.

— Ты кем возомнил себя? — прошипела я, глядя куда-то в его подбородок — в глаза я смотреть не могла. — Ты кто такой, чтобы распоряжаться моей жизнью? Ты бросил его, бросил нас, а теперь являешься в своём чёртовом пальто и раздаёшь указания?

Он молчал. Только смотрел сверху-вниз, этот чёртов высокомерный взгляд.

— У меня даже слов нет, насколько ты гадок и омерзителен, — выплюнула я, чувствуя, как слёзы и ярость подступают к горлу. — Ты — лицемер. Ты — предатель. Ты — ничтожество, которое вспомнило о нас только после того, как Руслан сгнил в земле. Где ты был? Где ты был, когда он пахал на стройке? Где ты был, когда он влез в гонки? Где ты был, когда он умирал в больнице?

Я дышала тяжело, сбивчиво. Мои пальцы впивались в ткань его пальто так сильно, что побелели костяшки — те самые, сбитые в кровь, незажившие. На белой ткани проступили бурые разводы. Капли крови с моих рук.

— Закончила? — спросил Артур.

Он мягко, но непреклонно убрал мои руки. Сделал это так аккуратно, но с явным отвращением. А потом достал из кармана тот самый белый платок — испачканный после дяди Коли, но всё ещё белый — и протёр лацканы. Какой же чистоплюй…

— Твой брат был идиотом, — сказал он, и у меня перехватило дыхание от его наглости. — Идиотом, раз лез в долги, чтобы тебя обеспечить. Идиотом, потому что отказался от моей помощи. Идиотом, потому что решил, что справится сам.

Я открыла рот, но он продолжил, и в его тоне появились нотки стали:

— Но он хотел, чтобы ты жила. Чтобы ты нормально жила. Поэтому, — он сунул платок обратно в карман, — завали рот, садись в машину и не устраивай истерики.

— Иди ты. Лучше я пойду к тем гнидам. С ними хоть понятно — они мрази, но они открытые мрази. Не притворяются. А ты… Ты хуже. Ты притворяешься героем.

Я развернулась и пошла к выходу. Шаг, второй, третий. Чёрное платье прилипло к ногам, туфли хлюпали по грязи, волосы слиплись в мокрые сосульки и хлестали по лицу. Я чувствовала его взгляд на своей спине, но он не окликнул меня. Не побежал следом. Просто стоял под дождём, и я знала — он смотрит.

Я вышла с кладбища. Дождь хлестал по лицу, смешивался с грязью на асфальте, заливался за воротник. Я свернула на аллею, потом на тропинку между старых могил — я знала здесь каждый угол, потому что мы хоронили тут бабушку пять лет назад. Я шла и чувствовала, как дрожат колени. От ярости. От унижения. Оттого, что этот человек — этот чёртов адвокат с его запонками и платочками — только что спас меня. И я ничего не могла с этим сделать.

Артур остался позади. Чёрная фигура под чёрным зонтом, застывшая посреди серого кладбища.

Артур

Она ушла.

Я смотрел, как её худая фигура в чёрном платье — слишком тонком для такой погоды, облегающем, и явно не по погоде — исчезает за кладбищенскими воротами, проваливается в серую пелену дождя. Вокруг — мокрые надгробия, пластиковые венки, глина под ногами.