Книга Говори обо мне гадости!, страница 101 – Анна Долгова

— Не понял.

— Вы восстановлены в должности! К вам нет никаких претензий. Все обвинения сняты.

— Это в честь чего такая радость? — удивляюсь я, невольно догадываясь, что это может быть.

— Елена Владимировна написала заявления в следственном комитете и спорткомитете, что не имеет к вам, к школе и к Нелидову каких-либо претензий.

Кажется, я помрачнел и директор это заметил.

— Знаю и понимаю вас. Я рад вашему возвращению, но у меня саднит в сердце, что кое-кто выйдет сухим из воды.

— Мгм, — соглашаюсь я с закрытым ртом, — у меня тоже...

Перекинувшись ещё парой фраз, я выхожу из кабинета. Стою несколько секунд и решительно иду в тренерскую. Здесь тренер по боксу и каратэ. А главное он.

Чернышев.

Подхожу к нему и с силой бью кулаком в челюсть. Тот не ожидал, поэтому падает на стеллаж с документами, которые как конфетти падают на него.

— За Ромку, — стряхиваю я руки, будто в грязи испачкался.

А вот теперь пусть увольняют к чертям собачьим!

Увольнение не заставляет себя ждать. Тут же в дверях оказывается охранник и директор. Поднимаю голову и вижу установленную камеру, которой раньше не было. Что ж. Это даже хорошо.

— Олег Алексеевич, вы в порядке? — спрашивает директор.

Удивительно, но никто не спешит помочь ему.

— В полном, — Чернышев встает, вытирая кровь с разбитой губы и выходит из тренерской.

Я жду вердикта директора.

— А что произошло? — спрашивает он у боксера и каратиста.

— Не знаем. Мы ничего не видели, — одновременно отвечают тренеры, чем вызывают у меня недоумение.

— Ну и мы ничего не видели, — говорит он охраннику. Тот кивает, соглашаясь. — И вообще, зачем меня зовете по пустякам, — слышу ворчание удаляющегося по коридору директора.

— Да показалось, — пытается оправдаться охранник.

Ненавижу Новый год!

Но сегодня праздник особенный. Сегодня мы наконец-то дома и всей семьей за столом. Мама, Рома и я.

Нас выписали два дня назад. Рома ходит на костылях, но подвижности в ногах практически нет. Поэтому ему тяжело даже из комнаты в комнату перейти. Благодаря профессору из Москвы, подвижность в руках у Ромы восстановилась почти за месяц. Одним словом, почти два месяца ада в больнице и мы дома. Теперь будем восстанавливаться в домашних условиях. Чем Рома упорно занимается.

Он тягает гантели, боясь вновь потерять подвижность рук, а также желая привести мышцы в прежнее состояние. А я не могу на это без слез смотреть. Все понимаю и осознаю. Но жалко до безумия своего сыночка. Он старается быть сильным. Не я, а он меня поддерживает, говорит, что все хорошо будет. И я стараюсь быть сильной перед ним.

— Давайте проводим старый год! — громко восклицаю я за столом с бокалом.

— Да, давайте! — поддерживает мама, стараясь тоже улыбаться.

Ромка тянется к нам с соком. Мы стараемся беседовать непринужденно, но получается слабо. Несмотря на то, что сын меня поддерживает морально, за Влада он еще злится.

Мама тоже.

Это удивительно, но мама теперь мне всю плешь проела из-за Влада. Говорит, что я дура, раз верю во всякие россказни престарелых мужиков. Ей я все рассказала, о чем поведал мне Чернышев. Не вижу смысла скрывать от нее правду. Ромке не решаюсь.

Наконец-то бьют куранты. Мы все вместе. Прослушали речь президента, пожелали друг другу здоровья и выдержки в этом году. Она нам нужна сейчас. Именно выдержка. А еще упорство. Но в этом Ромке не занимать. Он всерьез решил вернуться в борьбу. А я опять как на иголках.