Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 132 – Анна Грин

Когда я зацепила краем глаза запись с камеры наблюдения, стало понятно, кто размахивал. А ведь я подозревала, что Рубен куда-то поехал. Я ведь по его лицу могла сказать, что его куда-то понесло.

Злилась ли я?

Конечно, злилась. Я изо всех сил старалась, как краб, раскорячилась, чтобы журналисты рты свои прикрыли. А следом Симонов размахивает ломом и пушкой.

Да, через неделю, когда мне полегчало, я приползла на работу. И первое, что сделала, это стала размахивать документами перед носом Симонова, который ещё будет клясться мне, что ничего подобного больше не произойдёт.

Размахивала я ненужными бумагами в его кабинете.

— Ты хотя бы понимаешь, сколько сил я вкладываю в то, чтобы у «Лидала» и «Корники» не было никакой чёрной репутации? И в это время, когда я рассказываю журналистам о том, что всё у нас отлично, всё у нас с холдингом нормально. Кстати, я журналистам врала. Получается, что в итоге мы всё-таки делим холдинг. И вот ты по горячим следам, словно бы в насмешку, берёшь и вытворяешь такое!

Рубен сидел, смотрел перед собой и изредка на бумаги.

Я ходила из стороны в сторону.

Мы редко с ним пересекались на работе, он больше всё равно обитал в «Корнике», и достаточно мало времени у него было в моём офисе. Да, конечно, с разводом он стал частым гостем — специально, чтобы меня бесить. Но во всём остальном…

— А что ты мне предлагаешь делать? — Холодный, размеренный голос, от которого меня дрожь пробрала по всему телу.

Я подняла глаза на Симонова и насупилась.

— Вот скажи мне, пожалуйста, что я должен был делать? Абрамов к тебе подсылает своего водителя, чтобы он тебя припугнул. Я должен на это смотреть, глотать? Я не мужик, что ли? Саш, я не могу, что ли, пойти и накостылять обидчику? Ты за кого меня принимаешь? За придаток мужика? За ту самую фигню, которая просто потусовалась рядом с мужиком? Ты какой реакции от меня ждала?

Я растерялась. Во-первых, для меня было новостью, что эскорт, который меня сопровождал, был от Абрамова. Господи, ну в конце концов, мы же с ним нормально разошлись. Плевать, что ему там наобещал мой отец. Обещать — не значит жениться, в конце концов.

Я облизала губы и тряхнула головой.

— Ладно, предположим. — Я сдавила до боли в ладони заколку — всегда так делала, чтобы отрезвить себя в моменте. — Предположим, у тебя взыграло чувство мужицкое. Но зачем это надо было делать вне юридического пространства? Ты что, не знаешь, как поднасрать конкуренту?

— И этим я тоже займусь. Точнее, уже занялся. Но, пожалуйста, оценивай всегда, что ты от меня просишь. Если надо где-то смолчать — я смолчу. Но только из-за тебя. Но в то же время из-за тебя я никогда не буду задвигать проблемы и пытаться решить их мирным способом. Всё, что касается тебя — всегда было приоритетно, Саша. И поэтому за Абрамовым будет ещё вереница говнюков, которые вдруг посчитают, что женщина в кресле гендира — такое себе, смешное занятие.

У меня затряслись губы.

Вылетевшая из-за поворота «Бентли» в момент, когда я сидела в своей разбитой тачке.

Сказанные сейчас слова.

Я подошла к его столу, бросила бумаги и, наклонившись, упёрла ладони, всмотрелась Рубену в глаза.

— А что ж ты тогда, рассуждая таким образом, шлюхе своих детей делал?

У Рубена закаменело лицо.

Больно было обоим.