Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 143 – Анна Грин

Я танцевала голышом на солнечных пятнах у себя в гостиной. Перепрыгивала с одного клочка на другой. Запускала пальцы в волосы и чувствовала, что жизнь-то начинается. Жизнь-то бьёт пульсом под пальцами.

И это было самое прекрасное, наверное, что происходило со мной за последний год.

Даже секс с Беркутовым здесь не стоял рядом.

Я долго провозилась в душе. Пела впервые за последние, наверное, лет пять что-то банально пошлое: «я поднимаю тост за своего бывшего». Но мне было так от этого круто.

А потом Беркутов решил мне испортить настроение: начал звонить, писать, объяснять, что он просто не проснулся. Но я на всё это смотрела с терпением Бога, понимая, что мне не нужны никакие отмазки, не нужны никакие объяснения.

И когда Беркутов перешёл из пассивной стадии в активную — начал долбить звонками, я взяла трубку.

— Слушай, это было отвратно. — Произнёс он резко и зло.

— Ты про наш секс или про то, что случилось утром?

— Не придуривайся! — Обрубил меня, рыкнув в трубку.

— Да нет, я как раз сейчас максимально серьёзно. Это ты не придуривайся и не рви на себе волосы. Я тебе благодарна за то, что у меня было. Мне понравилось. Но повторять мы с тобой не будем.

— Это ещё почему? У тебя кто-то есть? — Буркнул в трубку Виктор.

И я, расхохотавшись, призналась:

— Ага. Рассудок, твою мать.

Хотела бросить мобильный, но Виктор остановил:

— Мы не должны оставлять всё в таком виде. Я тебе говорю, что это досадная оплошность, случайность.

— Слушай, да мне не нужны твои оправдания. Серьёзно. Мне от тебя ничего не нужно. Всё, что я хотела — от тебя получила. И это было круто. Ты отработал на сто процентов. Стоишь своих бабок.

— Каких бабок? Ты чего, с ума сошла? — Зарычал он.

А мне было так забавно.

Это действительно очень смешно выглядит, когда мужик оправдывается, хотя между вами ничего никогда не было. Я бы поняла, если бы такой косяк совершил Рубен — назвал меня именем любовницы. Ну, я б тогда его со свету сжила.

Но мы с Виктором ничего друг другу не должны, мы не обязаны никак.

— Так, слушай, нам надо с тобой увидеться.

— О, нет. — Медленно протянула я злорадно в трубку. — Нам не нужно с тобой больше видеться. Нам не нужно по факту ничего. Я тебе ещё раз говорю: постель — это не повод для знакомства.

И такая тишина висела на том конце, что стало понятно: меня либо придушат, либо дождутся момента, когда я сама загнусь, а потом развеют мой прах над какой-нибудь кофейней.

— Нет, ты не поняла. Я хочу продолжения. Я хочу ещё.

— Ну, меня твои желания теперь как бы вообще не волнуют. Понимаешь, да?

— С чего? Ну, с каждым может это произойти. Поверь, если бы ты назвала меня чужим именем…

— Я бы не назвала. — Перебила я Виктора и глубоко вздохнула. — Но для констатации факта, я могу заверить тебя, что мне плевать на твои желания. Потому что у меня этих желаний нет. Я тебя не хочу. Всё, что я хотела — получила. Предлагать остаться друзьями не буду. Знаю, как это пошло звучит. И, кстати, у тебя шикарное постельное бельё. Вот если скинешь адресок салона — вот за это буду благодарна. А в остальном… ну, спали и спали. Ты меня все равно никогда не потянешь. Даже нос не уберег.