Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 173 – Анна Грин

Я улыбнулся, не видя ничего, кроме лица Саши: слегка недовольного и с морщинкой, залёгшей между бровей. Я улыбнулся, потому что хотел видеть её лицо даже в самом финале.

— Сейчас мы будем вводить наркоз.

Я прикрыл глаза, понимая, что да, сейчас всё будет.

Наркоз уносил меня на волнах качающего моря. Так было глупо. Вокруг всё белое, и даже дуновения ветерка не было. А я всё высматривал её силуэт. Мне казалось, что всё точно пройдёт хорошо. Да только почему-то в какой-то момент в слух врезалась звонкая, звенящая мелодия. Когда сердечный пульс рваный и прерывистый короткий всегда, а здесь была мелодия длинная.

И я вдруг понял, что ничего не пройдёт хорошо. Я вдруг понял, что всё вокруг меня белое — это уже дорога к другому краю.

Я отчаянно дёрнулся, пытаясь вернуться, чтобы только этот писк в ушах прекратил звенеть.

— Саш! Саш, я к тебе бегу. Саш, я хочу с тобой быть!

Я бежал безумно долго. Настолько, что выбивался из сил, хватался за всё, что можно было, только чтобы удержаться. Но только писк в ушах продолжал стоять.

Говорят, когда человек умирает, его мозг живёт ещё семь минут для того, чтобы проиграть самые значимые события в своей жизни.

Мой мозг жил семь минут и видел я только её: в свадебном платье; после родов; на детской площадке, на дурацкой турбазе; на вечере встречи выпускников; в постели со мной; с пистолетом в руке.

Я видел только её.

Её одну.

Так дерьмово, что у меня было всего лишь семь минут для того, чтобы успеть посмотреть на неё в последний раз.

Писк оборвался…

Саша.

Апрель.

— И слушай, мам, — Ксюшка помогла мне донести пакеты из магазина, но при этом несла их настолько по-свински, гремя и грохоча моими фарфоровыми вазами, что у меня всё сердце содрогалось. А грохотала она и была настолько невнимательна из-за того, что она спешила поделиться, что они там с Васей придумали. — И вот тогда мы решили, что... Знаешь, что папе подарим? Личное обслуживание в его теннисном клубе. Круто же, согласись?

Я улыбнулась.

— Круто.

Дети готовились к будущему дню рождения отца. Подарок начали выбирать заранее. Вася топил за то, что надо взять ему какую-нибудь офигенную примочку для его тачек. Ксюша за то, чтобы подарок был от сердца. Я тихо предложила, что стоит подарить то, чем он часто пользуется.

Рубен играл в теннис. Шатко-валко. Иногда забивал на полгода, но всё равно играл, говоря о том, что когда выходит на корт, вроде как помоложе становится.

— Согласись, это круто. А ещё мы заказали ему именные ракетки. Прям всё, как он любит. Чтобы ручка, баланс — всё было в этом духе.

Ксюша размахивала руками и я с содроганием сердца представляла, во что она превратила весь мой фарфор в пакете.

— Да, это будет супер. — Медленно произнесла я и поняла, что в принципе наша жизнь вот так вот дальше и будет строиться.

Что-то будет болезненно. Что-то не очень. Где-то, пользуясь старой памятью, мы будем делать с Рубеном друг другу подарки через детей.

Правильно ли это было?

Наверное.

Кто сейчас меня оценит? Кто скажет, что именно этот выбор был позорным?

Да никто.

В квартире приятно пахло лимонграссом и клубникой. Ксюшка втянула воздух и поставив пакеты на полку, быстро разулась и побежала в сторону уборной.

— Мам, чайник поставь! — Донеслось из-за двери.