Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 51 – Анна Грин

— Но оно будет. Я так понимаю, изнасилование никуда не затрёшь.

И в этот момент я поняла, насколько сейчас Рубен находится в щекотливом положении. Там стоял его друг Рудольф. Я с ним была знакома исключительно потому, что периодически слышала какие-то байки и рассказы об этом человеке. Один или два раза мы где-то пересекались. Но я никогда не вдавалась в подробности. И зная о том, что этот человек достаточно близкий для Рубена, сейчас услышал о том, что он изнасиловал…. Да, это была щекотливая ситуация.

— Гражданин начальник, — опять раздался голос Нестерова. — А я что-то понять не могу: а с каких это пор мы бросаемся такими статьями, о которых в приличном обществе не разговаривают?

— С тех самых пор. — Холодно ответил следователь. — Как у меня на столе появилось заявление. Так что давайте вы сейчас пыл поумерите, бравые молодцы. И да, мне кажется, стоит немного серьёзнее подойти к этому вопросу. Что-то я чувствую, что здесь все не так чисто.

— Ну, если чувствуете, что здесь все не так чисто, — отозвался Рудольф, — то вполне можете взять тряпочку и сами ещё что-нибудь протереть. Мы инвентарь выдадим вам.

Гончаров остановился, встал возле меня и ударился затылком о стену. Я привстала на носочки и тихо уточнила:

— Что происходит?

— Столкнулись два барана. Вот упираются. На данный момент есть только заявление об изнасиловании. И ничего более. Наш следователь давит на то, что здесь что-то произошло. А знакомый вашего мужа уводит эту ситуацию в другую сторону.

— Может быть, мне зайти и сказать?

Я набрала в грудь побольше воздуха, но Гончаров схватил меня за локоть так сильно, что я чуть было не взвизгнула.

— Молчать. — Холодно произнёс он, и я тряхнула волосами.

— Молчать, так молчать.

Я не знала, как разыграется карта, но подозревала одно — что произошло этим вечером, не встанет ни в какое сравнение ни с каким разводом, ни с какой изменой. Все намного хуже.

Произошло шевеление в квартире, и я насторожила слух. Рубен что-то коротко произнёс, не акцентируя внимания на том, было ли изнасилование или нет. А потом шаги стали приближаться к выходу. Сначала вышел Рудольф, посмотрел на меня, цокнул языком и покачал головой, намекая на то, что: ну твою-то мать.

Я опустила глаза.

За это тоже было стыдно. Подозревала, что чувство стыда меня будет нагонять не год и не два.

А ещё я подозревала, что никто меня не поддержит. Ксенька будет визжать о том, что я поступаю, как стерва. Вася, скорее всего, промолчит и будет старательно отводить глаза.

Но вот дочь однозначно не поймёт.

Рубен вышел вместе с нашим следователем и встревоженным взглядом прошёлся по моему лицу.

Я не хотела ему ничего говорить и ничего объяснять.

И он отвёл глаза.

— Сейчас мы проедем в отделение и будем разбираться со всем досконально. Хоть от обвинения в изнасиловании вы не будете открещиваться?

Рубен поднял на меня взгляд осторожный и виноватый.

— Я любил свою жену. Я хотел свою жену. Если это изнасилование, да, я изнасиловал.

Что-то с хрустом, с звоном лопнуло в груди.

Глава 26

Рубен развернулся и двинулся в сторону лифта. Я стояла пришибленная пыльным мешком по голове и полностью дезориентированная. Следователь со своими помощниками зашли внутрь, туда же попытался запихнуться Рудольф. В итоге с Гончаровым мы остались стоять в коридоре вдвоём, и перед тем, как закрылись двери лифта, я успела прочитать по его губам: “все будет хорошо, Саша. Я с тобой". Я посмотрела резко на Гончарова, пытаясь проверить, а он это понял или мне это почудилось, но Гончаров, тяжело вздохнув, двинулся в сторону квартиры.