Книга Разведена! После 40 жизнь только начинается, страница 69 – Анна Грин

Ненавидел Ворошилова. Не любил с ним работать из-за его категоричности и, можно сказать, нечеловеческого чувства того, что все вокруг идиоты. Самомнение у него было размером с Эверест.

Как бы я тоже считал, что все вокруг идиоты, но никогда не предполагал, что сам окажусь одним из них.

— А потом, в самом финале, — продолжил Рудольф, опускаясь на кресло возле кушетки, — проорал, что у него появился его личный новый Бекингем. Что это значит?

Рудольф покачал головой, а я вспомнил дебильную присказку Ворошилова о том, что он никогда в жизни не болел за четырех мушкетёров, проститутку на троне и весь этот шквал имбицилов. Ему всегда по душе был только Ришелье. И, назначая кого-то своим новым Бекингемом, это говорило о том, что разобьёт.

Но поскольку с Ворошиловым у меня дела были постольку-поскольку, мне было по барабану, что он там порешал и что придумал.

— Мне бы в себя прийти. — Медленно произнёс и гулко сглотнул.

— Придёшь. Ничего страшного. Только мне интересно: как тебя так угораздило?

Разговоры по душам сейчас были не самым лучшим вариантом для меня. Мне и так было до ужаса дерьмово. В голове звенело, трещало, и казалось, что даже при напряжении глаз — вспышки внутри черепной коробки.

Я потёр переносицу и глубоко вздохнул.

— Давай мы с тобой потом это обсудим. Потому что сейчас у меня нет ни сил на это, ни возможностей. Я бы очень хотел тебе сказать, что имела место фатальная случайность. С моей стороны, наверное, это и была случайность.

— А знаешь, — Рудольф медленно обвёл взглядом маленькую палату и сложил руки на груди, — ты, конечно, друг, и очень много мы сделали в своё время, чтобы удержаться на плаву, но такие вещи, как твоё отношение к жене… Слушай, меня и раньше это коробило, когда вы стали разводиться по причине того, что у тебя там другая семья. Но сейчас, ты, конечно, прости, я тебя из дерьма-то вытащу, но мне кажется, на этом всё.

Я понимал, что на этом всё.

— Спасибо. — Поблагодарил за честность и откинулся на подушку. — Я действительно тебе очень благодарен за то, что в момент краха ты не бросил и оказался рядом, несмотря ни на что.

Рудольф махнул рукой и поджал губы.

Он уехал спустя час, а я, уговорив Артура меня всё-таки отпустить, собирался по делам.

Но мобильник разразился едкой, оглушающей трелью — мама.

— Да, привет. — Постарался сделать голос бодрым и ни капельки не усталым и замученным.

— Здравствуй. Как у тебя дела?

— Всё хорошо. У тебя что, как?

— Рубен, я… Я от отца ушла. На развод подала.

— Тебе нужна какая-то помощь? — Вспомнил я о том, что и у родителей всё не слава Богу.

Но я отдавал себе отчёт, что мать надо поддержать. Я хотел это сделать, потому что, как поступал отец, не лезло ни в какие ворота. Я сам не святой, но свою жену любил и продолжаю любить, как бы это по-идиотски сейчас ни выглядело. А вот отцу просто было удобно.

— Нет, нет.

— Я могу сейчас своих людей вызвать, тебя отвезут. У меня есть несколько квартир. Выберешь, которая тебе поудобнее будет. — Быстро начал тараторить я, задыхаясь, потому что состояние было, того гляди упаду.

— Нет, нет. Рубен, здесь дело не в том, что мне нужно какое-то покровительство. Я просто звоню тебе сказать, что вот мы с отцом разъехались. Я поселилась в небольшой гостинице на набережной. Попозже подумаю, что дальше делать.